Читать книгу - ""Зарубежные детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 - Салла Симукка"

сообщил, что несколько дней назад один из военных патрульных обнаружил секретное место Талибана. Они назвали эту находку переломным моментов в игре…

— Потом агент упомянул одного из лидеров Талибана — коменданта Камала… хотя в общем его имя никакой роли здесь не играет. Агент спросил, что я знаю об этом человеке. Я ничего особо не знала, кроме того что он известен своей жестокостью. Беспощаден к своим врагам, неважно, мусульмане они или христиане, афганцы или американцы. Затем разведчик подвел меня к палатке, сообщив, что сидящий там человек — личный врач коменданта.

Врач сидел за пустым столом. В углу горела электрическая печка, в палатке стояла страшная жара, но худенький мужчина был одет в пуховик поверх камзола. На его запястьях виднелись следы от скотча. На нем были современные квадратные очки, темные волосы аккуратно расчесаны, а черная борода выглядела ухоженной. Ему чуть за тридцать, подумала Кафа, и позже оказалось, что она была права.

— Врач не разрешал допрашивать себя афганским переводчикам. Он им не доверял. Поэтому выбрали меня. Я должна была докладывать напрямую агенту разведки, и только ему.

Надир Ша был родом из Йемена. Но воевал он за афганскую Муджахедин — именно там он вырос. Медицине он обучился в Исламабаде, в Пакистане. В то время ультраконсервативные фундаменталисты установили в Афганистане нечто похожее на мир, после десяти лет гражданской войны. Талибан объявил, что производство опиума, как и многое другое, в исламе не поощрялось, что в голове молодого студента прозвучало обнадеживающе. Он сам видел последствия избавления бедного населения от героина. Закончив учебу, он решил вернуться в Афганистан и принять участие в восстановлении страны. Образованный молодой человек быстро вошел в круг доверия одного из комендантов Талибана.

Потом наступило 11 сентября 2001-го. Террористическая атака на башни-близнецы в Нью-Йорке. И Талибан, который позволил террористам из Аль-Каиды использовать Афганистан как базу, отстранили от власти. Страну опять бросили на амбразуру новой войны. На этот раз против мощной американской военной машины.

— Он сказал, что потерял все уважение к Талибану и понял, что они ничем не лучше предыдущих оккупантов, грабящих страну. Теперь, чтобы финансировать войну, опиум выращивал Талибан. Теперь война не щадила ни женщин, ни детей, подвергая их ужасным страданиям… Но ослабить власть коменданта Талибана гарантированно означало смерть. Поэтому в обмен на сведения врач потребовал защиту, новую жизнь и новое имя.

В разведке поняли, какая жемчужина им попалась. Они не хотели просто получить от Надира Ша информацию и дать ему исчезнуть. Они хотели, чтобы он продолжил служить личным врачом коменданта, чтобы докладывать о перемещениях Талибана, о планируемых нападениях, секретных убежищах и складах оружия.

— После первого допроса мне поручили быть контактом Надира. Было нельзя, чтобы Талибан что-то заподозрил, и я могла свободно перемещаться по городу. Мы встречались в кафе и на рынках, или по проверенным адресам. В safehouses, которые контролировали американцы. Надир всегда предоставлял точную информацию, и мне приказали сделать все возможное, чтобы держать его «тепленьким». В то время это был наш важнейший двойной агент в Кабуле. Он отказывался говорить только об одном. Раскрывать место, где укрывался его комендант.

Сделав длинную паузу, Кафа продолжила.

— Ты должен понять… я была молода. Мне было едва за двадцать, и опыта в решении таких задач у меня не было. Я была солдатом, а не шпионом. Надир красиво говорил, симпатичный и с чувством юмора. Иногда я обращала внимание на его религиозность, она сильно отличалась от моей, но всей глубины я тогда не увидела. Я бы и не поняла, ведь он меня обворожил. Надир казался мне… хорошим человеком. И я до смерти боялась сделать что-то, что могло испортить операцию. Чтобы меня обвинили в том, что он ушел в подполье или предал нас. От моей работы зависела жизнь множества людей. Я позволила ему поверить, что мы могли бы жить вместе, в Норвегии. Я позволила отношениям перейти на физический уровень. Я забеременела.

Они свернули с шоссе, и пока Кафа подыскивала слова, Фредрик смотрел на заброшенный гравийный карьер, который они проезжали. Хищное нападение на природу, оставившее после себя уродство. Вдоль лесной дороги дневной свет стал приглушенным. Елки отбрасывали тени на лицо Кафы.

— Я была просто в отчаянии, когда поняла, что все зашло слишком далеко, и рассказала о случившемся своему начальнику. Сказала, что хочу сделать аборт. — Она прокашлялась. — За мной по пятам ходил тот разведчик. Надиру сообщили о моей беременности и пообещали, что когда родится ребенок, Надиру позволят уехать из Афганистана. Для разведки это был всего лишь еще один рычаг давления.

— Та самая операция, о которой говорила Бенедикте, — тихо проговорил Фредрик. — Женщина с ребенком, которых тайно отправили за границу. Это была ты с твоим сыном.

В груди появилась тяжесть. Кафа все знала. Всю дорогу она обо всем знала.

Когда живот стал заметен, Кафу увезли из страны и поместили в квартиру в дипломатическом анклаве в пакистанском Исламабаде. В местной больнице 8 апреля 2005 года она родила мальчика, которого должны были звать Номан Мохаммед Ша.

— Номан Мохаммед Ша, — повторил Фредрик. — Ребенок, похороненный рядом с твоей матерью.

Они уже были в глубине долины, и Кафа остановилась у главного корпуса предприятия. Она не выключила двигатель, чтобы в машине было тепло, снаружи ветер раздувал полицейскую ленту ограждения, оставленную криминалистами. Несколько собак убежали в лес.

— Мы договорились, что Надиру позволят увидеть сына перед тем, как я заберу его с собой в Норвегию, — продолжила Кафа. — Мы должны были встретиться где-то на пограничной территории, там врач должен был раскрыть местонахождение коменданта. Его последнее задание. — Ее глаза заблестели от слез. — Все было так суматошно. Как я могла вернуться в Норвегию с ребенком и незнакомым мне человеком? Что скажут родители? Как нам жить всю оставшуюся жизнь? Я нарушила строжайший запрет: из больницы я позвонила матери и все ей рассказала. — Она всхлипнула носом. — Нас с Номаном отвезли на границу трое мужчин. Все без формы, и никто из них не говорил по-норвежски.