Читать книгу - "Искатель, 2012 №3 - Анатолий Галкин"

бы кто-то увидел Ульку у витрины — даже не подумали бы ни о чем плохом, — подтвердила Серафима мрачно.

— Я тоже так думаю. На этом этапе ей, вероятно, казалось, что все не так уж и плохо. Где Званцев — и где Цейский! Рукопись — на месте. И скорее всего, если бы не глазастая Тереза Марковна, Дунаева так и вышла бы сухой из воды. Но она перемудрила, ведь можно было просто сказать, что при размещении экспонатов произошла ошибка... Правда, для Дунаевой это тоже было плохо, она-то надеялась, что рукопись просто станет одним из экспонатов, причем не самым сенсационным, и никакого особенного внимания ей никто не окажет. Огромную роль сыграл тут также Генри.

— Какой Генри? — спросила Тереза.

— Георгий, муж Елизаветы Александровны. Если бы он не рассказывал нам на выставке про своих любимых пиратов, не произвел бы на нас такого сильного впечатления, мы, скорее всего, не познакомились бы с Серафимой, так и ушли бы, ничего не узнав про убийство... Так что его заслуга в этом достаточно велика, он мог бы и не делать вид, что идет в магазин за выпивкой, а остаться с нами. Атак — я узнал об убийстве, способ убийства совпал, и я вцепился в это совпадение мертвой хваткой.

С Ульяной Дунаевой мне встретиться так и не пришлось. Вычислил я ее теоретически, по многим признакам. Я уже говорил об этом и повторяться сейчас не буду. Мне очень помогло то, что убийство Званцева было явно спонтанным, подменить рукопись могла только одна из трех подруг... ну и так далее. Но у Дунаевой было стопроцентное алиби. Я не верил в сговор наших трех граций и абсолютно верил Серафиме и Елизавете Александровне, когда они говорили, что провели всю ночь вместе с Ульяной Дунаевой в доме последней, приняли снотворное... Кстати. Вопрос со снотворным тоже разъяснился.

Серафима подняла глаза. Пьер вздохнул:

— Во флаконе обнаружены явные следы аскорбиновой кислоты. Лунаева заранее положила таблетку аскорбинки во флакон со снотворным. Она белого цвета, в отличие от серовато-желтых снотворных таблеток, и гораздо больше них. Высыпав все таблетки на ладонь, Лунаева взяла одну из них — аскорбинку — и проглотила. Подруги с чистой совестью подтвердили: она выпила снотворное на их глазах. Но ведь они не могли видеть, какую именно из таблеток сунула в рот Ульяна Лунаева...

— Как просто, — пробормотала Лизавета. — Действительно, я видела, что она взяла таблетку и проглотила ее, но какую именно — сказать не могу.

— Зато я могу, — примирительно сказал маленький сыщик. — Хитра она была, ваша Лунаева! Но она любила вас обеих. Я-то знаю. Я вообще знаю, что убийцы, как ни дико это звучит, такие же люди, как и все. Конечно, встречаются настоящие монстры, но большинство — просто с отклонением, а так — имеют и любят родителей, детей, жен и друзей. Она собиралась о вас позаботиться... оставила деньги на покупку выставочного зала, потому что знала, что уедет, а Серафиме без ее поддержки будет трудно. Она и раньше давала деньги... Видимо, у них с Цейским были свои источники дохода. Вы подозревали это, Иннокентий Петрович?

Хохолок кивнул:

— Да. Всегда подозревал. А уж когда наследство это привалило, просто перепугался. У нас бывали неприятные истории с правительствами тех стран, где мы вели поиски. Я видел, что Цейский, мягко говоря, живет не по средствам, и очень опасался, что он подставит нас.

— У вас были основания, — подтвердил Пьер. — Честно говоря, это осталось пока загадкой — откуда у него такие деньги...

— Ясно же, откуда. Что-то такое взял с корабля, что стоило шесть миллионов.

— Это в принципе возможно?

— Запросто. Я много раз ловил его на личных контактах с коллекционерами, и мне это не нравилось. Сам-то я сторонник того, чтобы по возможности держаться закона и четко составлять описи найденного, но... Подозреваю, что это было женское украшение... на голову надевается.

— Диадема, — со вздохом подсказала Лизавета.

— Нуда. Цейский забрал ее и уверял, что это — не бриллианты. Так я и знал.

— Теперь уже ничего не поделаешь. Он должен был сообщить вам, внести часть денег в бизнес и так далее, но... Увы, деньги требовались не только на то, чтобы легально обеспечить сына, но и на два дома Лунаевой, на проведение выставки и так далее. Все и всегда упирается... во что? — Пьер осторожно, чтобы не побеспокоить Фантомаса, повернулся и потер клетку указательным пальцем.

— Пиастры! — подсказал Пернатый. Тереза и Хохолок подскочили от неожиданности. — Пиастры!

— Точно! — одобрил Пьер. — Но сколько бы ни стоила диадема — это мелочь по сравнению со средствами, которые можно получить от реализации рецепта стали. Даже не получить, а получать регулярно. Не думаю, что мы узнаем, как он вывез диадему, кому продал... Деньги были получены черным налом, уже известно, как он их легализовал... От его близкого друга, Викентия Алексеевича Мажинского, я узнал, что Цейский также планировал отъезд в теплые края. Молотилка!

— Что? — спросили все хором.

— Неважно. Это я так, Мажинского вспомнил. Дунаева сказала Цейскому, что нашла выходы на американский рынок, и ждала, пока он был еще нужен как химик, ждала, пока он не подтвердил ей ценность найденной ею второй страницы рукописи. Наверное, он же разработал способ производства стали, основываясь на информации из рукописи и призвав на помощь свои знания современных технологических процессов. Потом она убила его так же, как и Званцева. Это убийство было тщательно подготовлено. Думаю, дело было не только в том, что Дунаева не захотела делиться, просто она сомневалась в способности Цейского держать язык за зубами, а может быть, дело было в чем-то еще.

— Ужас, — бесстрастно сказала Лизавета.

— Убийца должен получить по заслугам, но подруги Лунаевой решили иначе. Они уже поверили в ее виновность — не только потому, что я привел доказательства, а еще и потому, что сумели обе отрешиться от чувства привязанности и оценить нрав подружки снова, как бы со стороны. Но сажать ее в тюрьму они просто не могли, так что сделали то, что сделали. Дунаева, как удалось выяснить, немедленно отправилась в оба своих дома за документами и вещами, перевезла черепашку...

— Зачем?

— Пожалела. Говорю же вам: убийца — вовсе не обязательно бессердечный злодей, это только так кажется. Да и терять ей было нечего. Она улетела в тот же день ранним утром, использовав паспорт на другое имя, специально подготовленный.

— Куда? — спросила Тереза. Пьер отметил, что ни Лизавета, ни Ульяна не задали этого вопроса.

— В Нью-Йорк. То есть сперва она отправилась в