Читать книгу - ""Зарубежные детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 - Салла Симукка"

Фредрик открыл ее: там лежал рентгеновский снимок и фотография костей, которые были найдены на сжигательной станции.

— В детстве Рикард Рейсс играл в навозной яме. Там он поранился, и у него воспалился палец, что привело к деформации фаланги. На найденных тобой останках та же травма. — Косс причмокнул. — В сжигательной установке действительно сожгли Рейсса.

Фредрик вздохнул. И хотя силы и воля заканчивались, он все же решился высказаться.

— А как же записи в сумке Бенедикте? Которые привели Кафу в неотмеченное на карте промышленное здание посреди леса? Которые указали на имя моего отца и привели меня на виллу? Что такое «Организация»? Кто положил в кейс флешку, если Рейсс уже был мертв?

Косс фальшиво улыбнулся.

— Мы же полицейские. Мы расследуем преступление. Какой же закон нарушили те, кто построил сооружение, найденное Кафой? Не отметились на карте? Какое нарушение ты нашел на вилле перед тем, как вломиться туда? — Вопросы повисли в воздухе. — Ты видишь связь там, где ее нет. Если Штольц изучала незаконный экспорт оружия в Афганистан со склада в Рауфоссе, то это проблема ленсмана на Вестре Тотене. А не наша.

Винтовые крепления стула запищали, когда Фредрик откинулся на его спинку.

— Послушай, Бейер. Дело не раскрыто. Но из всех теорий, что мы сегодня обсуждали, твоя звучит абсурднее остальных. Восставший из могилы преступник, совершивший убийство, — это совершенно лишено логики. До Пасхи еще пару недель. Мертвецы еще не проснулись.

Глава 40

Продув стволы и ствольную коробку, он немного повозился, чтобы прикрепить пластиковую трубочку к соплу баллончика, и хорошенько побрызгал оружие специальным маслом-спреем. Насладившись землистым запахом, он осторожными движениями убрал излишки масла тряпкой. После чего промыл шомпол, которым чистил стволы изнутри, и сложил его. Наконец он поднес ружье к свету, чтобы оценить свою работу.

Рогер Петтерсон сидел за обеденным столом у себя дома в Ульсруде. Вышедший на пенсию полицейский положил на стол кусочек кожи, которым еще его отец чистил охотничье ружье. Связанные с ним эпизоды жизни вспоминались Рогеру как радостные. Безмолвное совместное времяпрепровождение отца и сына. Тишина, нарушаемая лишь бодрым бормотанием папы, пока он собирал оружие. Так Рогер Петтерсон и обучился этому ремеслу. Он передал это умение своей дочери и ждал теперь, когда подрастут внуки.

Еще Рогер очень ждал зимней охоты на зайцев. Но сегодня привычной радости предвкушения он не ощущал. И прекрасно понимал, почему: Франке, его бывший сослуживец, добрый сосед и компаньон по охоте, по-прежнему лежал в коме в больнице. Рогер не знал, что и думать о предъявленных товарищу обвинениях, но он точно знал, что Франке — человек порядочный. Значит, у него были свои причины так поступить.

Дробовик, который подготавливал Рогер, принадлежал Франке, потому что ухаживал за его и своим оружием именно Рогер. А теперь ружье останется просто пылиться, возможно, навсегда. Охота уже не будет прежней без Франке.

Отец Рогера уже давно как перестал ворчать, но перед смертью успел познакомиться с новым фоновым звучанием жизни своего сына. С Венке. Его жена была словно кошка, всем подходила ему, доставляя радости жизни, что в постели, что на кухне. Она всегда подпевала любой мелодии, звучавшей по радио. Венке никогда не пела по-настоящему, а только что-то мурлыкала под нос, не задумываясь над замыслом композитора или музыкальными ритмами. Но Рогер это обожал. Не мог жить без этого фона. Он редко в него вслушивался, но всегда замечал, если звук умолкал. И вот сейчас Венке не напевала.

Рогер отложил готовое оружие на стол и пошел на кухню. Его пышнотелая жена с серо-белыми кудрями, склонившись над кухонной столешницей, выглядывала из-за штор.

— Что там такое?

— М-м, — только и ответила она.

Он отодвинул штору. За окном смеркалось, и дождь лил как из ведра. Дом Франке находился на другой стороне улицы. В окнах было темно — никаких признаков жизни.

— Мне показалось, я кого-то видела у дома напротив, — сказала она. — Мужчину.

— Ты уверена? Там вроде бы все спокойно.

— Ты что, не видишь, что полицейская лента разорвана? Перед входной дверью.

Рогеру вдруг пришла в голову мысль, что Венке, наверное, стала бы лучшим следователем, чем он.

— Может, позвонишь тому бывшему коллеге? На всякий случай.

— Бейеру, что ли? Да он сопляк. Я сам схожу и проверю, что там.

Надев обувь и куртку, он бросил взгляд на двустволку на столе. Чуть помедлив, взял ее с собой. Все равно ее нужно туда отнести.

— Я буду следить, — сказала Венке, когда муж поцеловал ее.

На мгновение Рогер Петтерсон остановился на съезде к дому Франке. Колеи от колес наполнены водой, но жена и впрямь что-то видела, так как к крыльцу вели отпечатки сапог в жиже снега. Рогер обернулся и различил силуэт Венке в окне. Она что-то сжимала в руке, наверняка телефон. Из жены вышел бы отличный следователь, а вот патрулировать улицы — явно не для нее.

Обив слякоть с ботинок, он постучал в дверь. Немного подождал и снова постучал. Сжав рукой ствол ружья, он приготовился проверить, заперта ли дверь. И тут он услышал какой-то звук. Сначала вдалеке, но вскоре все ближе ко входу. Словно стучали по полу чем-то тяжелым. Горло перехватило спазмом.

У Риты Нуре, которую когда-то знал Рогер, были ярко-рыжие волосы, подходящие к ним по цвету губы и восхитительные белоснежные щеки. Она любила втягивать их, рассказывая очередной пошлый анекдот, от которого краснела Венке и гоготал Франке. Лысая женщина, представшая перед ним, была крайне истощена. Ее от природы широко расставленные глаза словно еще сильнее разъехались в стороны. Как у рыбы. Химиотерапия забрала у нее даже брови с ресницами. Звук, который из-за двери услышал Рогер, оказался стуком ходунков.