Читать книгу - "Сад твоей лжи - Лиз Ньюджент"

Ты никогда не поймешь, каково мне было: раз за разом из меня вырывали жизнь. Мне нужна была семья.

Лоуренс сидел абсолютно неподвижно.

– И что случилось с Энни?

– Она обманула нас. Она требовала все больше и больше денег. Она отказалась предоставлять справку о беременности, и я начала сомневаться, беременна ли она вообще. А потом, в… ту… последнюю ночь, я сказала твоему отцу, что хочу с ней увидеться. Он… общался с ней, договаривался… оплодотворял ее, как он думал. Мне приходилось держаться в стороне, но я волновалась. У нас было совсем немного денег, а он платил ей из месяца в месяц. Мне нужны были доказательства ее беременности, и когда она, по идее, должна была быть на пятом месяце, Эндрю повздорил с ней, потому что она узнала, кто он, и призналась, что вообще не беременна. Она пыталась его шантажировать. Сказала, что пойдет в газеты. Он вышел из себя.

– И?

– Он вышел из себя. Он был не виноват. Он находился под таким финансовым давлением, а она нас обокрала! Она была обычной воровкой, Лоуренс. Она использовала нас, одурачила, и твой отец… вышел из себя.

Лоуренс оттолкнул пустую тарелку и поднялся из-за стола. Я должна была показать ему, что девчонка стала жертвой собственной горькой судьбы. Нужно было немножко подкорректировать правду.

– Он убил ее.

– Да, но он не хотел. Это получилось случайно. Она наставила на него нож. Как мерзкая уличная шпана. Это была самозащита. Он задушил ее. Он был страшно подавлен. Он правда не собирался ее убивать.

– О господи. Я был прав все это время. Он убил ее, но ты виновата не меньше.

– Я?

– Не могу поверить, что ты втянула отца в такой чудовищный план! Неудивительно, что он так быстро умер. Весь этот стресс убил его.

У меня на глаза навернулись слезы. Лоуренс должен был понять.

– Я скучаю по нему каждый день. Эта девчонка, она была такой злобной… Она пыталась пырнуть его! Она довела его.

– Это ты довела его! И при этом смогла продолжать жить, будто ничего не случилось, прямо как после того, как Диана… утонула.

– Жизнь подкидывает нам разные невзгоды, милый. Мы обязаны их преодолевать.

– Энни была невзгодой? Диана была невзгодой? – У Лоуренса срывался голос.

– Пожалуйста, не надо делать из этого такую драму. Что сделано, то сделано, и мы оба причастны.

Я чувствовала его злость.

– Ты втянула меня. Ты знала, что случилось, и втянула меня. Я залил цементом ее могилу!

– Да, но теперь мы должны забыть об этом и вернуться к нормальной жизни.

– Ты представления не имеешь, что такое нормальная жизнь.

– Я сделаю все, что хочешь, я могу измениться.

– Не можешь.

– Но я…

– Мам, я никогда, никогда не вернусь к тебе. Никогда.

– Понятно.

Я была совершенно спокойна и натянула улыбку на лицо.

– Я не могу жить на кладбище.

Я использовала последнее, что у меня осталось.

– Дорогой, я могу помочь тебе снова похудеть – смотри, как тебя раздуло после того, как ты ушел из дома.

Я знала, что застала его врасплох этим заявлением. Он тяжело вздохнул и зажал переносицу двумя пальцами.

– О чем ты говоришь?

– Я давала тебе особые таблетки. Это лекарство, которое прописывают при летаргии и депрессии, но побочный негативный эффект – это потеря веса. – Я объяснила ему, откуда брала лекарство. Я пошла на кухню и достала баночку с таблетками, спрятанную за экстрактом ванили. Показала ему. – Вот, можешь посмотреть. Я не говорила тебе, потому что не хотела, чтобы ты грыз себя из-за этого. Я хотела, чтобы ты думал, будто сбросил вес самостоятельно.

Лоуренс начал плакать, и я обняла его и кинула баночку с таблетками ему в карман, но он агрессивно оттолкнул меня и встал в противоположном конце комнаты.

– Это что-то нездоровое. Просто не могу поверить.

– Все, что я делаю, – для тебя, дорогой.

– Пожалуйста, просто прекрати.

Тут я остановилась, потому что, кажется, что бы я ни говорила, становилось только хуже. Лоуренс распахнул окно и глубоко вдохнул. Морозный декабрьский воздух ворвался в комнату. Молчание между нами все длилось, и атмосфера сгущалась из-за температуры. Когда он снова обернулся ко мне, его слезы высохли и он подставил большой палец под подбородок, как делал Эндрю, когда собирался объявить что-то важное. Лоуренс произнес без единой эмоции:

– С этого дня я буду поддерживать тебя финансово до тех пор, пока буду в состоянии. Раз в месяц я буду приезжать на ужин.

Мое сердце запело. Это уже что-то. Я смогу дожать его до раза в неделю.

– Но есть одно условие. У меня есть девушка. Ты должна принять ее – она приедет со мной. Я здесь только потому, что она заставила меня.

– О, но, Лоуренс, почему это не можем быть только мы? Ты мой единственный родственник. Она будет чувствовать себя посторонней.

– Мам, я не буду жить здесь, а она не будет чувствовать себя посторонней, только если ты ее не заставишь. И… я должен еще кое-что тебе о ней рассказать.

Его лоб заблестел от пота, и я не представляла, из-за чего Лоуренс мог так нервничать.

– Она сестра Энни Дойл. Это Карен. Карен Дойл – моя девушка.

Я была потрясена.

– Сестра проститутки?

– Я думаю, тебе стоит называть Энни Дойл жертвой убийства. Карен не воровка, не наркоманка и не проститутка. Она милая, добрая и великодушная, а еще очень красивая. Если ты дашь ей шанс, она тебе очень понравится. Сейчас она работает моделью, но собирается изучать искусство, а еще довольно много путешествует. Ты даже могла видеть ее в журналах…

Лоуренс продолжал болтать, и его глаза светились, когда он говорил о ней, но я старалась не слушать, потому что у меня в голове начало шуметь, хотя это не помешало мне расслышать его слова:

– Я люблю ее, мам.

Подлый предатель.

Каким-то образом мне удалось сдержаться и не показать, какая наэлектризованная буря гремела в моем мозгу. Лоуренс спросил, может ли пригласить девушку на ужин. Я улыбнулась и кивнула.

– Ты уверена? – спросил он. – Тебе не нужно больше времени, чтобы свыкнуться с этой мыслью? Разумеется, она не знает ничего о случившемся с Энни. Мы даже не будем ее упоминать. Думаю, Карен может стать некомфортно, если она узнает… что ты знаешь о ее сестре. Ты правда уверена, что все нормально?

– Конечно, дорогой.

Он неуверенно взглянул на меня.

– Мне кажется, это даже хорошо, что теперь я знаю правду. О папе и Энни. Мне кажется, теперь я