Читать книгу - "Смертельная месть - Андреас Грубер"

день выпустили некоего Хельге Варраву. — Он поднял глаза. — Вы его знаете?

— Сколько он провел за решеткой? — спросил Снейдер.

Марк открыл учетную карточку.

— Двадцать семь лет — уф, довольно долго.

Снейдер подсчитал.

— Значит, его посадили в тюрьму в 1968 году, еще в ГДР, — и нет, я его не знаю. — Снейдер хрустнул костяшками пальцев. — Что нам известно о Варраве?

Марк посмотрел на список преступлений, за которые был осужден Варрава. Милый малый!

— Он был педофилом и убийцей детей. Работал с золотым ножом.

Пуласки подошел ближе:

— Почему был? Его больше нет в живых?

— Без понятия. — Марк пожал плечами. Только сейчас он понял, что говорил о Варраве в прошедшем времени.

На самом деле никаких актуальных записей о нем не было. — После освобождения Варрава не явился в установленный срок в уголовно-исполнительную инспекцию и был объявлен пропавшим без вести 30 сентября 1995 года.

— Он когда-нибудь объявился снова? — спросил Снейдер.

Марк прокрутил страницу вниз.

— Не похоже.

— Возможно, эта группа помогла ему обрести новую идентичность, — предположил Пуласки.

Марк поднял глаза.

— Веркульд, Урди и…

— Верданди, Скульд и Урд, — поправила его Мийю. — Или они позаботились о том, чтобы ему вообще больше не понадобилась идентичность, — размышляла она.

— Тоже возможно, — пробормотал Снейдер.

— Его когда-нибудь искали? — спросил Пуласки.

— Видимо, не очень активно. — Марк немного пощелкал мышкой, а затем открыл старые результаты расследований. — Следователя из Саксонии, который расследовал изнасилования и убийства детей, звали Хандке. Именно он в итоге поймал Варраву… — Марк замолчал.

— Это все? — спросил Снейдер.

— Да, я тоже не понимаю, почему досье такое скудное, — удивился Марк.

— Вы больше ничего о нем не найдете, — объяснил Пуласки. — Дело было заведено в конце 1968 года в бывшей ГДР — это было время Пражской весны, и страна находилась в состоянии порядочного хаоса.

— Дьявольщина, да! — Снейдер кивнул. — Многие старые полицейские файлы просто исчезли, и только то, что осталось, после воссоединения было перенесено из ГДР в новые системы данных.

— Но на Хандке есть досье, — сказал Марк. — Он вышел на пенсию всего через год после освобождения Варравы, и да — здесь написано! — в последний год работы в уголовной полиции Дрездена активно искал Варраву. Но не нашел. — Он поднял глаза. — Как можно искать кого-то в 1996 году без Интернета, дорожных камер, беспилотников, отслеживания мобильных телефонов и всего такого?

— Поиском новых, похожих убийств, которые указывают на почерк Варравы, — размышлял Снейдер.

Пуласки кивнул в знак согласия.

— По-видимому, с тех пор их не было — и это говорит о том, что Варрава не просто скрылся, а бесследно исчез.

Снейдер задумчиво сжал губы и посмотрел на объявление на своем столе.

— Именно так…

Видимо, ни тот, ни другой не верил в успешную реабилитацию.

— Хорошо, но что это нам дает? — подытожил Пуласки. — Мы абсолютно ничего не знаем о Варраве и тех, кто захотел его убрать.

— Хандке, вероятно, знает о нем все, — пробормотал Снейдер.

— Да что он может знать? — спросил Пуласки. — Он вышел на пенсию в девяносто шестом!

— Если Варрава стал его самой крупной добычей, — тогда, в шестьдесят восьмом, когда он был еще сравнительно молодым следователем, — он наверняка сохранил все материалы.

Мийю, которая молчала и тихо работала со своим планшетом, внезапно подняла глаза.

— Хандке, старший комиссар уголовной полиции Дрездена, сейчас живет в доме престарелых недалеко от Франкфурта.

Марк уставился на нее с удивлением.

— И как ты это выяснила, вундеркинд?

— Год назад саксонский профсоюз полиции поздравил его с 85-летием. — Она подвинула планшет через стол и показала газетную статью с фотографией пожилого мужчины в инвалидной коляске с цветами, бутылкой шампанского и тортом в окружении коллег и членов семьи. — Похоже, его семья сейчас живет во Франкфурте.

— Тем лучше для нас, — размышлял Снейдер, вставая. — Это недалеко. — Он взглянул на Пуласки. — Вы ведь всегда хотели поехать во Франкфурт, да?

— Моя машина на вокзале в Дрездене. Почему бы для разнообразия вам не сесть за руль?

— У меня нет водительских прав.

Марк знал, что это наглая ложь. Хотя у Снейдера не было собственной машины, водительские права он имел, но любил ездить пассажиром.

— Вы поведете! — Снейдер полез в карман брюк и бросил Пуласки дистанционный ключ от служебной машины БКА. — Это БМВ, у него под капотом в два раза больше лошадиных сил, чем у вашей машины.

— Вау, — равнодушно буркнул Пуласки, — и БКА оплатит штрафы за превышение скорости?

— БКА не платит никаких штрафов.

Марк закрыл ноутбук.

— Мы едем с вами?

— Нет. — Снейдер покачал головой. Он надел кобуру для табельного оружия и схватил пиджак со спинки стула. Поспешно рассовал по боковым карманам косяки, зажигалку и, на всякий случай, пачку табака и травку.

— Вы говорили что-то о двух следах, — заметила Мийю. — Какой второй?

Снейдер указал на нее.

— Именно это ваша задача. — Он взглянул на Марка: — Поищите в Саксонии фирму под названием VSU, которая соответствует нашему профилю. Держу пари, вы что-то найдете.

Глава 58

Дверь захлопнулась, и Марк остался наедине с Мийю в кабинете Снейдера.

— Мы останемся здесь? — спросила она.

— Я — да, а ты могла бы спуститься в кафе нам за завтраком, — предложил он с усмешкой.

— Это очень шовинистично.

— Может быть, суши и маки?

— Почему именно суши? Потому что моя мать японка? — спросила девушка, монотонно постукивая ручкой по столу.

— Да, я думал… — неуверенно пробормотал он.

— Я не люблю азиатскую еду. А также боевые искусства, медитацию, каллиграфию, манги и чайные церемонии.

— Да, ясно, и о японской вежливости ты тоже понятия не имеешь.

— Что?

— Забудь! А как насчет капучино, рогаликов и пончиков?

Мийю все еще постукивала ручкой по столу.

— Что ты предпочтешь? Чашку кофе или мою помощь?

— Честно? Кофе.

— Будь ты умным, знал бы, что пропадешь без меня.

«Продолжай мечтать», — подумал Марк.

— Почему ты вообще здесь? Тебе нравится Снейдер?

Другие бы пожали плечами или поморщились, услышав этот вопрос, но Мийю просто отложила ручку и замерла.

— Я хочу сделать карьеру в БКА — а о Снейдере говорят, что он уже в детском саду был легендой.

Марк ухмыльнулся.

— Наверняка.

— Он якобы умеет так концентрироваться, погружаться в расследование и проникать в сознание другого человека, что полностью игнорирует остальной мир.

— Да, он это умеет. И ты хочешь этому научиться?

Она кивнула.

«Тогда тебе следует начать выращивать коноплю на балконе». Он взял со стола газету с рекламой и положил перед собой.

— Итак, VSU…

— Верданди, Скульд и Урд — три Норны из скандинавских саг о богах и героях, — объяснила она ему. — Они также появляются в «Кольце нибелунга» Вагнера, в