Читать книгу - "Гранитная гавань - Питер Николс"

Боуэна, дают нам основания для оценки. Музей будет рад сделать вам предложение в размере двадцати пяти тысяч долларов.

Телефон Итана был на громкой связи. Изабель стояла рядом. До этого он сказал ей, что надеется на пять тысяч – этого будет достаточно, чтобы купить и установить печь. Изабель накрыла лицо руками и сквозь пальцы посмотрела на Итана. Он заранее отрепетировал свой ответ, думая, что получит пять тысяч, но он подошел и для этого предложения.

– Это будет… приемлемо. Спасибо, сэр.

Двое мужчин приехали из музея, чтобы забрать корабль, и сами сколотили ящик для его транспортировки в мастерской Итана. Спустя неделю деньги были зачислены на его банковский счет. К ним приехал Эд Джексон из компании «Маритайм Энерджи», показал им каталоги, и Изабель с Итаном выбрали новую печь. К Рождеству ее уже установили, и она вовсю гудела, тикая радиаторами, согревая дом.

В конце декабря мистер Крукшенк позвонил снова. Он сказал, что хочет провести официальное мероприятие, демонстрацию «Конкордии» Боуэна в музее. Они очень надеются, что Итан сделает презентацию с фотографиями реставрационных работ.

– Да, конечно, – ответил Итан, не совсем понимая, что это значит, но всем сердцем желая быть вежливым и благодарным.

По мере приближения даты, рассылая письма и общаясь в «Зуме» с сотрудниками музея, он волновался все сильнее и в конце концов занервничал по-настоящему.

Мероприятие было запланировано на конец января, когда Итан поправится настолько, что сможет присутствовать. Изабель позвонила Алексу, обо всем ему рассказала и пригласила прийти.

После той ночи в Поселении они виделись всего трижды. В первый раз – когда он допрашивал Итана в Медицинском центре штата Мэн в Портленде. Пришлось выждать неделю после операции, пока Изабель не разрешила Алексу туда прийти. Она присутствовала при допросе. Была рядом, когда Итан рассказал Алексу все, что помнит. Как Честер вытащил их из фургона, запихал в грузовик, в сарае разрезал ему живот, засунул туда жабу. Как Честер мазал белой жидкостью его рот и что он при этом чувствовал. Ничего этого Изабель не знала.

Она так расстроилась, что Алекс вынужден был прекратить допрос. Она понятия не имела даже, что Итан был много лет знаком с Честером.

После того как Итана выписали и он вернулся домой, Алекс приходил к нему еще дважды. Один раз – чтобы задать еще несколько вопросов, а второй – чтобы просто навестить.

Изабель сказала, что он может приходить в любое время и оставаться сколько хочет. Приглашала его на ужин, но он не пришел. Она чувствовала, что он ее избегает. У нее было такое ощущение, будто они вместе пережили шторм или кораблекрушение. Она хотела поговорить с ним, хоть ненадолго вернуть в свою жизнь, начинавшую снова напоминать нормальную.

Она скучала по нему.

– Итан очень хотел бы, чтобы ты поехал с нами, – сказала она по телефону. – И я. Мы могли бы вместе выехать в Нью-Бедфорд. Уверена, что и Софи тоже там будет – может быть, не с нами, но все равно будет. И многие из Поселения. Уверена, все хотели бы видеть там тебя.

– Это большая честь для меня. Спасибо.

Софи думала поехать с Итаном и Изабель – Изабель тоже ее пригласила, – но она хотела, чтобы там была ее мать, чтобы она увидела, какую работу проделал Итан и какое большое событие ей посвящено. Трудно было убедить Моргану куда-то ехать – она терпеть не могла, когда за рулем кто-то другой. В конце концов они договорились, что поедут вдвоем на пикапе Морганы и на обратном пути на несколько дней остановятся в Бостоне – прогуляются по магазинам, пообщаются как мать и дочь. Софи согласилась на ее условия.

Их отношения вышли на новый уровень. Софи была в совершенном шоке, узнав, что мать отслеживает ее телефон. Она прочитала ей целую лекцию о праве на неприкосновенность частной жизни, но Моргана лишь театрально хихикнула. Между ними на долгое время повисло напряжение, хотя все были в восторге оттого, что Моргана застрелила Честера Коффи и спасла жизнь Итану, отцу Софи и самой Софи как раз благодаря тому, что отслеживала ее телефон. Долгое время у Морганы было разрешение на ношение оружия, выданное штатом Мэн, и после стрельбы против нее не было выдвинуто никаких обвинений, хотя прокурор округа Колдер формально запросил объяснение обстоятельств ее присутствия в Поселении в ту ночь, о которой шла речь.

Ее адвокат составил ответ, в котором ее действия были представлены как полностью обоснованные, особенно с учетом того факта, что ее дочь, связанная клейкой лентой, лежала в кузове грузовика Честера Коффи. Прокурор и весь окружной суд с этим согласились и больше ее не беспокоили.

Около недели группа людей во главе с Гленном и Тинкер Белл, включавшая Ральфа Лансинга, который каждый день вывешивал большой американский флаг и вывеску с надписью «Да благословит нас Господь» возле магазина спиртных напитков на Мейн-стрит, лоббировала право Морганы баллотироваться на пост шерифа округа Колдер, или законодателя, или какую-либо сопоставимую государственную должность.

Софи была заинтригована мыслью, что ее отец – детектив полиции Гранитной гавани, а мать может стать шерифом округа Колдер. Как это все будет выглядеть? Алекс, ничего об этом не слышавший, узнав новости от Софи, сказал, что не любит, когда над ним шутят, да еще так несмешно.

– Но я серьезно, – сказала она. – Глен и Тинкер Белл хотят, чтобы мама стала шерифом.

Алекс сделал вид, будто смеется, налил себе виски, включил свою любимую радиопрограмму «Неделя в Вестминстере» и уселся на свой любимый английский диван – пить и слушать, как взрослые мужчины в парламенте ревут как овцы.

Софи спросила, у кого больше полномочий, у детектива полиции или у шерифа, и он объяснил, что у них разные обязанности, и конфликта между юрисдикциями не будет. Софи посчитала ироничным, что это единственная область, в которой у ее родителей не будет конфликта.

Выписавшись из Медицинского центра штата Мэн, Итан не выбирался дальше чем в гости к какому-нибудь приятелю, жившему на соседней улице. Перед поездкой в Нью-Бедфорд Алекс и Изабель устроили его поудобнее на заднем сиденье машины Алекса, подперев подушками. Изабель заняла переднее пассажирское сиденье. Она кормила их жареным сыром и овощными сэндвичами из фокаччи на закваске.

В машине Алекс заметил нечто странное. Как будто он стал членом нормальной семьи – отец, мать, ребенок, ощущение, которого ему никогда не доводилось испытывать.

Он видел такие семьи в машинах, припаркованных в государственных и национальных парках, – семьи, которые беседуют, едят и наслаждаются обществом друг друга.