Читать книгу - "Ночь оборотня - Светлана Сухомизская"

В просторной комнате, потолком которой служило оправленное в стеклянные квадраты летнее небо, пахло свежесваренным кофе, молоком и купленными по дороге горячими кренделями с маком. Я угнездилась в углу дивана с кружкой чаю в одной руке и надкушенным кренделем – в другой и изо всех сил старалась согнать с лица блаженное выражение. Стыдно признаться, но даже зловещее убийство, расследование которого не терпело отлагательства, не могло испортить мне настроения.

Даниель и Себастьян сидели за столом, шелестели бумагами, щелкали клавиатурой компьютера и рассуждали вслух.

– У нас два варианта, – задумчиво говорил Себастьян, медленно перебирая четки. – Либо убийство действительно совершено маньяком, либо убийца только хотел, чтобы его приняли за маньяка, и причина убийства – не сексуальное или какое-либо другое расстройство, а что-нибудь другое: месть, ревность, страх, корысть. В любом случае нам надо понять, была ли актриса случайной или осознанно выбранной жертвой. Маньяки ведь тоже бывают разные. Одни нападают бессистемно, другие охотятся за кем-то конкретным.

– Мне кажется, убийца – любитель чтения, – сказал Даниель, щелкнув зажигалкой. – По-моему, способ, которым была убита Прошина, – явная аллюзия на «Собаку Баскервилей».

– Но там была собака! И предание о семейном проклятии.

– Вот и надо узнать у господина министра финансов, не было ли у них в роду смертей, связанных с нападением волков.

– Все может быть, но меня беспокоит другое. Почему вокруг тела есть волчьи следы, но нет никаких признаков присутствия человека? Дело происходило возле лифта. Натравить животное, находясь на другом этаже, – невозможно. Спрятаться на площадке – негде.

– А может быть, это было не убийство? – спросила я.

Все присутствующие посмотрели на меня с недоумением.

– Ну, может быть, на нее просто напал какой-нибудь голодный дикий волк? – предположила я. – Сбежал из зоопарка, из какого-нибудь зверинца. Или жил у кого-то дома и взбесился.

– Это можно было бы принять за версию. – Себастьян бросил четки на бумаги и сплел пальцы. – Но непонятно, каким образом дикий волк самостоятельно, без человеческой помощи, вошел в подъезд, где есть и домофон и консьержка, да еще самостоятельно поднялся на лифте на пятый этаж. Впрочем, соседей по этажу и консьержку надо допросить еще раз. Вдруг узнаем что-нибудь интересное.

– Но начать, по-моему, надо все-таки с отца. Потрясти его на предмет скелетов в шкафу. – Даниель покрутил в руках карандаш, словно не зная, что с ним делать, а потом зажал его в зубах.

– Только не «потрясти», а очень аккуратно выведать, – возразил Себастьян, с интересом наблюдавший за злоключениями карандаша. – А если мы начнем его «трясти», то немедленно вылетим из следственной группы.

– Какие мы пугливые! – фыркнул Даниель.

– Не пугливые, а осторожные. А ты не прикидывайся глупее, чем ты есть на самом деле. Ведь прекрасно знаешь, что я прав. А «трясти» можно ее друзей и знакомых, да и то только тех, от кого таким способом легче добиться правды.

– Почему-то мне кажется, что таких немного, – позволила себе высказаться я.

Себастьян посмотрел на меня с одобрением:

– Мне тоже так кажется. И Даниелю тоже. Он просто придуряется.

– Насмотрелся полицейских сериалов, – поддакнула Надя.

– Тебя бы в таком сериале пристукнули в первой же серии, максимум – во второй, – огрызнулся Даниель.

– Это почему? – заинтересовалась Надя.

– Потому что первым делом убивают тех, кто действует всем на нервы. И героям хорошо, и зрителям приятно.

– Я вот сейчас как... – угрожающе произнесла Надя, привставая с места.

– Тихо вы оба! – прикрикнул Себастьян. – Ваши бои без правил мне уже надоели! Или мы работаем, или я выгоняю обоих, и продолжайте ваш детский сад где хотите.

Надя и Даниель обменялись яростными взглядами, но благоразумно притихли.

– Ты, Даниель, позвони после восьми Захарову и узнай, нашел ли он убийства, похожие на совершенное этой ночью. Если объект наших поисков – все-таки серийный убийца, то наш эпизод может быть не первым, – продолжал Себастьян. – Надя, ты, после того, как мы все обсудим, на сегодня свободна. А завтра – сидишь на домашнем телефоне, ждешь наших сообщений и поручений – ну, как обычно.

– А можно, я буду сидеть не на своем домашнем телефоне, а на Данином? – вкрадчиво поинтересовалась Надя. Не слишком понятно было, к кому она обращается – к пустой кофейной чашке, к Себастьяну или к самому Даниелю.

Впрочем, ни кофейная чашка, ни Даниель на вопрос никак не отреагировали, если не считать тени улыбки, мелькнувшей на губах последнего. У Себастьяна же вопрос вызвал не вполне объяснимую реакцию. Он поднял брови, потом нахмурил их, скривив при этом рот... И, наконец, закончив мимические упражнения, выдал:

– А.., разве ты не собиралась заниматься домашними делами?

Мне почудилось в его голосе что-то похожее на замешательство.

– А тебя это так волнует? – усмехнулась Надя. На мой взгляд, она его еще пожалела. Я бы на такую бесцеремонность ответила гораздо язвительней.

– Да нет, – соображая, что сморозил глупость, замялся Себастьян и, схватив со стола четки, уставился на них так, словно впервые увидел. – Просто я... Хотя неважно.

Все замолчали.

Себастьян со скучным лицом перебирал четки, Даниель терзал зубами злосчастный карандаш, Надины алые ногти чертили окружности по крышке стола. И тут нечистый дернул меня за язык.

– Какие еще распоряжения будут, господин младший архангел? – ехидно поинтересовалась я. – Вы обо мне не забыли?

Себастьян оторвался от четок и посмотрел в мою сторону. Как в лучших дамских романах, наши глаза встретились, в результате чего я внезапно онемела и начисто забыла собственные имя, фамилию и прочие анкетные данные.

Обворожительно взмахнув ресницами и улыбнувшись – ни дать ни взять оперная примадонна, – Себастьян проникновенно произнес:

– Забыть! О вас! Как можно? Память о вас всегда живет в моем сердце.

Почему-то эти слова меня совсем не обрадовали. Наоборот – я почувствовала себя полной дурой, которая нечаянно потревожила спящую собаку или сунула палец в электрическую розетку.

– Поэтому, – продолжал Себастьян, – я хотел бы, чтобы вы сейчас отправились домой и хорошенько отдохнули. Завтра нам предстоит нелегкий день.

– А что, мне разве совсем ничего не надо делать? – жалобно простонала я.

– Абсолютно ничего! – подтвердил Себастьян. – До воскресенья ты совершенно свободна!

В надежде на помощь я умоляюще посмотрела на Даниеля.

– Слушай, Себастьян, – начал добрая душа Даниель, – а может...

Себастьян не дал ему договорить: