Читать книгу - ""Зарубежные детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 - Салла Симукка"

недостает нескольких. Передних и клыка. Также мы нашли следы на костях от залеченных переломов. Похожие травмы вполне можно получить в автокатастрофе. Но… – она сделала паузу… – травмы ведь могут иметь и другое объяснение. Поэтому я затратила некоторое время, прежде чем поняла, как все связано между собой. Прежде чем поняла, что у женщины, лежащей у вас дома, мозг отнюдь не мертв. Она просто накачана наркотиками.

– Хорошо, – тихо сказал Борг. – Я сознавал, что это только вопрос времени.

Кафа опустила сумку на пол, чтобы он увидел пистолет у нее на поясе.

– Вы убили ее? Вы убили Сюзанну?

Уголки его рта растянулись в обреченной улыбке.

– Нет. Сюзанна просто умерла. Ее организм больше не выдержал.

– А эта девочка… эта женщина, за которой вы ухаживаете. Анастасия Шанина. Вы забрали ее с собой из России? Зачем?

– Это долгая история.

– Да. У нас полно времени.

Эгон Борг выпрямился и улыбнулся. Холодной расчетливой улыбкой.

– Посмотрим, – сказал он. – Но не сейчас. Сейчас вы должны пойти со мной.

Глава 100

Фредрик закрыл глаза. Приложил руки ко рту и носу, теплое дыхание просочилось сквозь пальцы. Ему вдруг вспомнился тот день, когда он так же сидел.

Это было поздним летом, на балконе во Фрогнере. Мать, подав ему ужин, вязала быстрыми однообразными движениями, стуча крючком по ногтю. На столе лежала первая из пары крошечных пинеток, которые предстояло разыграть в осенней лотерее миссии и собрать деньги, чтобы помочь победить голод в Биафре.

Он замерз и согревал пальцы дыханием. Мать с сыном почти ничего говорили друг другу. Просто сидели, пребывая каждый в своих мыслях, и Фредрик глядел на мух, которые одна за другой кружили вокруг пламени свечи на столе. Все ближе и ближе, пока не подлетали слишком близко. Крыло вздрагивало на огне, и наступала смерть в расплавленном стеарине. Мать, отложив вязание, посмотрела на него. Она сучила толстую шерстяную нить между пальцами, и они вместе наблюдали за встречей двух абсолютов бытия.

– Мы окружены тьмой, – сказала она наконец. – Именно поэтому они совершают одну и ту же ошибку. Раз за разом. Пока всех их не станет. Они не в состоянии противостоять свету. Никто не может.

Фредрик исподлобья поднял глаза на нее.

– А мы, люди, тоже не можем?

– Нет. По крайней мере, не мы.

«Погибший был застрелен одним выстрелом в сердце. Пуля (калибр 38) была выпущена из полицейского револьвера PN393810 (марка «Смит и Вессон Спешиал»). Смерть наступила мгновенно».

Эти слова были в отчете под грифом «Секретно». А дальше читать Фредрику не было необходимости. Восемь лет назад в полиции собрались заменить старые револьверы «Смит и Вессон». За исключением отряда мгновенного реагирования. Они уже пользовались новым оружием, пистолетами «Глок».

Тем единственным, кто стрелял в сына Педера Расмуссена из «Смита и Вессона», был Андреас.

Мы окружены тьмой. Так сказала мать. Андреас был прекрасным стрелком. Этот отчет просто подтвердил то, что коллега и так уже знал. И он должен был знать это с того самого момента, как прозвучали выстрелы.

И мало того, он вынужден был держать все в себе. Чувствовал ли он себя преданным? Конечно, а разве не было предательством то, что трое полицейских из отряда взяли на себя вину, хотя не стреляли в мальчика? Было бы невероятно, если бы все трое промахнулись с такого расстояния. Они просто не были готовы убивать. Они были скорее согласны принять ту пулю, нежели выстрелить в ребенка.

И есть ли предательство в том, что не стреляешь в ребенка?

Фредрик высморкался и стал листать дальше. Один из документов привлек его внимание. На нем в верхнем правом углу была отметка. Герб. Два черных ворона. Птицы Одина, Хугин и Мунин. Шпионы одноглазого бога викингов. Их и представляют собой зоркие агенты военной службы разведки, и вороны являются их символом.

Содержание документа было таким же кратким и сухим, как и отправитель. Ходатайство о досрочном освобождении Педера Расмуссена, как только он отсидит минимальный срок. «В целях государственной безопасности». Никаких объяснений. Никаких вопросов. Прочитав это, Фредрик будто бы услышал глубокий женский голос. Письмо было подписано майором Юдит Йедде.

Вот где была тьма Андреаса. В знании, что он убил ребенка. В знании, что человек, виновный в его выстреле, отпущен на волю всего через каких-то семь лет.

Почему? Этот вопрос, должно быть, рвал его на куски. Почему? Как они могли сделать такое?

Конечно же, Андреас кружил вокруг огня. Конечно же, он сжег свои крылья.

Теперь Фредрик как нельзя лучше понял ненависть в словах Андреаса о тайных службах. Его обвинения, что они только притворялись, будто хотели поделиться информацией с полицией, а на самом деле преследовали свои цели. Потому что Андреас знал, что Юдит Йедде и загадочный Свен не просто боялись угрозы королевству. Они должны были контролировать Педера Расмуссена. Потому что если он действительно был террористом, и они отпустили его на свободу….

Фредрик встал, снял куртку и вытер пот подмышками. Способность понимать начала улетучиваться. Теперь он сам задавался вопросом. Почему? Почему Андреас лгал ему? Тормозил расследование, сдал его Коссу. Почему он позволил недоверию так сильно вырасти во Фредрике, что в конце концов Фредрик стал бояться, что товарищ направит на него оружие?

Он схватил со стола мобильный. Здесь было видео с того вечера, когда Фредрик пытался покончить жизнь самоубийством. С того вечера, когда Педер Расмуссен исчез в реке. Фредрик понял, что это и есть его свет, и он не сможет противостоять ему.