Читать книгу - ""Зарубежные детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 - Салла Симукка"

– Выживет она или нет, ты все равно останешься убийцей собственного ребенка. Но можешь застрелить ее, если думаешь, что это облегчит твои угрызения совести. Никто здесь на тебя не заявит. Сволочь.

Выбор. Иногда решение приходит неожиданно. Тело действует само. Называйте это ощущением в животе, называйте это спинным рефлексом, но как бы то ни было, решение все равно отразит, кто вы такой. Ударить в ответ или испугаться?

Эгон выстрелил. Поднял руку и выстрелил. Пуля попала Бакке прямо промеж собачьих глазок. Противогаз наполнился кровью.

Глава 99

Тихий щелчок и свистящий звук из щитка наверху стены означали, что вентиляция опять включилась.

– Какого черта вы хотите сказать?!

Эгон Борг ударил кулаком по столу и отодвинул кресло назад, словно собираясь подняться.

– Сидите на месте.

Кафа сохраняла прохладный, но нейтральный тон. Только ее щеки загорелись. Здесь, в комнате для допросов, начальник она. И она решает, когда им сидеть, а когда вставать.

Ноздри Борга раздувались.

– Какого хрена вы хотите ворошить это?

Он соскользнул обратно в кресло, быстро стукнув спреем для носа по столу.

– Мы съехали с дороги. Машину занесло, и мы врезались в пень, который разбил окно и попал в Сюзанну.

– Она была в сознании?

– Да. У нее было страшное кровотечение. Но она была в сознании. Врачи сказали, что это адреналин. Но она вскоре лишилась чувств. С ней не было контакта, когда приехала «Скорая».

Слова звучали отрывисто, будто каждое из них было последним, которое получит следователь.

– В первый раз, когда мы разговаривали, – сказала Кафа, – вы упомянули, что Сюзанна получила обширные травмы головы и грудной клетки. Какие именно травмы?

– Что вы хотите от меня услышать?

– Что было повреждено? Череп, нос, рот, подбородок, грудина, ребра, ключицы…?

Он уставился на нее. Удивленно и как будто обиженно.

– К чему вы клоните?

Кафа позволила тишине ответить за себя. Через несколько мгновений молчания он покачал головой.

– Я… я почти уже и не помню. Все. Все было разрушено. Она была… разбита вдребезги.

– А зубы? Зубы затронуло?

– Какое это имеет значение?

– Решающее, – сказала Кафа. – Она сделала глубокий вдох и продолжила. – Я искала отчет с места происшествия. И в архивах полиции. И в архивах «Скорой помощи». И в архивах службы спасения. Но я его не нашла.

– Прошло больше двадцати лет.

– Это верно. Поэтому я обратилась в больницу. Попросила журнал пациента Сюзанны. У них его нет. Согласно рукописной бумажке в их архиве его выдали вам, когда вы забирали Сюзанну домой из больницы.

– Может быть и так. Я не помню. Прошло больше двадцати лет, – повторил он и пожал плечами.

– Но знаете, кто всегда держит бумаги в порядке? – продолжила Кафа. – Страховая компания. А это ведь стало страховым случаем после происшествия. И там изложены повреждения Сюзанны. Судя по тому описанию, она выбила передние зубы и один клык? Они пишут, что травмы были настолько серьезны, что страховую сумму рассчитывали исходя из того, что мозг Сюзанны был полностью мертв.

Кафа приглушила голос.

– Но та женщина, которую я видела у вас дома… ее мозг ведь не мертв. Правда?

Эгон Борг отреагировал не так, как она ожидала. Он не стал подбирать слова. Не оправдывался. Вместо этого медленно поднял брови и криво улыбнулся. Словно был впечатлен.

– Аааа, – только сказал он.

Кафа скользнула рукой в сумку и, достав фотографию, положила на стол между ними.

Эгон Борг внимательно посмотрел на снимок.

– Вы уже показывали мне фотографию этой девочки. Школьный снимок, да?

Кафа пристально рассматривала Борга. Волнистые седеющие волосы, лицо, застегнутую доверху рубашку, длинные, сильные пальцы, ухоженные ногти.

– Да, – сказала она помедлив. – У нас есть два снимка этой девочки. Один из них мы нашли дома у Акселя Тране. Второй, фотографию класса, у Леонида Гусева.

– У того русского, которого убили?

Кафа напряглась, чтобы не фыркнуть.

– Вы понимаете, к чему я веду, – сказала она и ткнула пальцем в снимок. – Это Анастасия Шанина. Она ходила во второй класс школы 289 в Заозерске, в России, весной 1992-го. Видите медведя, которого она держит? Мне кажется, он похож на медведя, который сидит у вас дома. В комнате Сюзанны.

Кафа снова опустила руку в сумку.

– Знаете, что я думаю?

– Ммм, – промычал он.

– Я думаю, что женщина, за которой вы ухаживаете у себя дома, не ваша жена. Я думаю, это Анастасия Шанина.

Эгон Борг продолжал сидеть, сохраняя спокойствие. Провел указательным пальцем по фотографии. По лицу маленькой девочки.

– Анастасия, – сказал он наконец. – Бог мой. Все эти годы. Наконец я знаю, как тебя зовут.

Кафа осторожно отодвинула стул, чтобы быть готовой встать.

– Знаете, что удивительно? Она не немая. Он поет. Напевает. Беспрестанно. Но она так и не произнесла ни слова.

Он выпрямился.

– Как вы это поняли?

– Вы очищали ее рот. У женщины, лежащей в постели у вас дома, все зубы на месте. А вот у неизвестной женщины в могиле на Бюгдей, напротив,