Читать книгу - ""Зарубежные детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 - Салла Симукка"

потолка. Ему подумалось о закрытом баре на вершине одного из отелей в Осло, где писсуары были расположены прямо перед окном, и у тебя появляется ощущение, словно ты мочишься на город. По крайней мере, в мужском туалете было так. Может быть, в женском надобности в таком не было. И тем не менее… разве эта средних лет врач, стоя на костылях, в юбке и вязаном кардигане, сейчас не мочилась на них?

– Большой дом для одинокой дамы, – заметил он.

– Мне так нравится, – ответила та.

– Что у вас в подвале?

– Гараж и студия.

– Однако вы паркуете машину на подъезде?

– А это незаконно?

– Мне пришло это в голову, потому что у вас проблемы с ногами.

– Пойдемте. Я покажу вам.

Агнес Усе нажала на кнопку на широких перилах. Электромотор тихо загудел, и появилась маленькая площадка на пути лестничного марша. Посреди площадки стояла опора с рукояткой, к которой прикреплен ремень.

– Вообще-то нужно крепко пристегиваться, – сказала она, вставая на лестничный лифт. Усе быстро положила руку на рукоятку, и лифт начал движение вниз. – Но я пока еще не стала настолько дряхлой.

Кафа осталась в гостиной, а Фредрик последовал за Усе вниз по лестнице.

– Классные штуки, – сказал он.

– Знаете, сколько стоит тот уродливый шелкографический оттиск? – спросила она. – Больше дома. Мои родители были очень богаты. А я единственный ребенок в семье. Наследников у меня нет, и к людям я не питаю особых симпатий. Не вижу никаких причин оставлять что-то после себя.

Когда лифт достиг низа, она снова хлопнула в ладоши, и включился свет. Комната была маленькой, с толстым темно-красным ковром. Одна дверь была вмонтирована в светлую кирпичную стену перед ними, а вторая – в стену сбоку. Окон нет. Посреди комнаты стояло глубокое кресло. Больше в комнате ничего не было.

– Для глубокомысленных раздумий, – сказала Усе и повернулась к Фредрику.

Фредрик коротко улыбнулся.

– Кирпич песочного цвета, – сказал он. – У нас в стране чаще всего красный? Или коричневый?

Она посмотрела на него.

– Кирпич для бедняков. А этот выглажен и обожжен углем. Специально заказан из Дании.

– У вас есть полароид?

– У меня много фотоаппаратов. Фотография – мое хобби.

Фредрик сделал шаг назад. Она держала руки на талии и выжидательно смотрела на него. Не играет ли на ее губах еле заметная улыбка?

– Знаете, – начал он. – На моей работе нам иногда случается видеть самые удивительные вещи. На днях я навестил дом одной тайской проститутки. Она исчезла. Но мы нашли ее вещи. Среди них – фото на полароид. Сделано на фоне кирпичной стены, похожей на эту. – Он показал рукой. – Вы можете предположить, во что она была одета на этом снимке?

– Пенис и корсет, – ответила Агнес Усе. – Это было довольно эксклюзивное приспособление. То есть не сам пенис. Он был всего лишь вялой имитацией. А подвеска и ремни куплены на аукционе в Лондоне. Вы знаете Рихарда фон Краффт-Эбинга? Нет? Это психиатр. Он пользовался им, когда показывал человеческие извращения коллегам. Мне стоило бы заявить на нее за кражу.

Фредрик не мог скрыть изумления.

– Так…?

– Не была она никакой шлюхой. Она была моделью. Но она почему-то решила, что я ее порежу скальпелем, что, конечно же, полная чушь, и убежала так быстро, насколько ремни и ткань, в буквальном смысле, могли выдержать.

В первый раз он увидел, как Агнес Усе смеется. Мерзким смехом. И она проводила его к двери прямо перед ними. В гараж.

Теперь стало понятно, почему она не ставила сюда машину. По всему полу и стенам располагались фотографии размером с постеры, нежные цвета которых перемежались зернистым серым бетоном, и все изображали людей. Некоторых в полный рост, других ближе к портрету, где глаза были больше рук Фредрика. На отпечатке перед ним был сфотографирован тощий мужчина с грубой кожей. С острыми яркими глазами, коротко стриженными седеющими волосами. На лбу у него была вмятина, словно ему удалили часть черепа. На другой фотографии, намного меньше этой, девушка в развевающемся платье с руками, изуродованными чешуйчатыми шрамами. Следы от ожогов, догадался Фредрик.

Все изображенные имели травмы, недоразвитые органы или изъяны. Тем не менее они несли свои уродства с достоинством. Их взгляды излучали магию. Фредрик заметил, как все больше и больше очаровывается. Агнес Усе оказалась весьма искусным фотографом.

– Вы сказали, что не питаете особых симпатий к людям?

– Я фотографирую не людей. Я фотографирую изъяны.

– Но та тайская девушка… – протянул Фредрик. – У нее нет травм.

Мерзкий смех вернулся.

– Нет, – кратко ответила она. – Никаких видимых. Это мой новый проект.

– У вас есть ее фотографии?

Агнес Усе покачала головой.

– Нет. Только одна. Такая же, как та, что вы нашли. Мы так и не закончили работу.

Они вернулись в комнату без окон, и она указала на вторую дверь.

– Мастерская. Хотите посмотреть?

– Нет. Как вы нашли ее?

Врач пожала плечами.

– Этого я не помню. Скорее всего, по объявлению. Обычно это бывает так.

Агнес Усе посмотрела на него снизу вверх.

– Вернемся к вашей прекрасной карамельке наверху? – спросила она, прыснув.

Фредрику пришлось тяжело сглотнуть.

В лифте она рассказала ему ту же историю, которую рассказал Эгон Борг. Аксель, Эгон и Агнес были друзьями детства, держались вместе в юности, и некоторое время Аксель был ее парнем. Она ответила холодным смехом,