Читать книгу - "Невеста была в черном. Черный занавес - Корнелл Вулрич"

их кончиками пальцев, которые сморщились и покраснели от долгого погружения в воду; Фрэнк провел вторую половину дня и вечер за мучительным занятием – мыл посуду в той самой закусочной, куда зашел поесть, едва поселился на Тиллари-стрит. Повезло, что им понадобился временный работник. Заработанного должно было хватить еще на пару дней, но он знал, что как бы ни сложились обстоятельства в дальнейшем, за всю оставшуюся жизнь не вымоет ни единой тарелки. Еще несколько дней после этого он чувствовал жирную пену от вонючей воды, покрывавшую руки до локтей.

С магазинчиками он к тому моменту уже разобрался. У многих хозяев сложилось о нем дурное впечатление как о бездельнике или даже потенциальном грабителе, и теперь, стоило пройти мимо их заведений, они бросали вслед угрюмые взгляды. Судя по всему, никто из них раньше его не видел.

Таунсенд день за днем мерил улицу шагами, проходя из конца в конец по одной стороне и по другой, а затем повторяя маршрут в обратном порядке, и это, несомненно, сделало его известной фигурой в глазах десятков обитателей Тиллари-стрит, однако такое узнавание основывалось на недавних воспоминаниях – не тех, которые его интересовали, – и, чтобы не попасть впросак и не запутаться, он держался отстраненно, тотчас же отвергая любые поползновения познакомиться поближе.

В конце концов, конечно, закон убывающей отдачи должен был обернуться против Фрэнка. Если он пробудет на Тиллари-стрит достаточно долго, чтобы все к нему привыкли, наступит время, когда он уже не сможет отличить узнавание, проистекающее из недавнего прошлого, от того, которое было связано с более отдаленными событиями – с минувшим, куда он пытался вернуться. Но этот момент еще не наступил.

Теперь время от времени, когда Фрэнк сидел по ночам в своей пустой комнате, и призрачный квадрат окна, порожденный уличными фонарями, трепетал на противоположной стене, его одолевало растущее ощущение краха, тщетности всей этой затеи.

Возможно, изначальная предпосылка была ошибочна. Нельзя исключать, что в тот день, когда прошлое от него отсекло внезапно опустившимся занавесом, он случайно оказался на Тиллари-стрит; просто сбился с пути и шел куда попало, без цели и смысла. Вполне вероятно, что Фрэнк отнесся к ошибке как к чему-то постоянному и в результате сам себя ввел в заблуждение. Но как же он в таком случае выяснит, куда направлялся и откуда пришел? Вдруг в считаных кварталах от него находилось место, которое могло принести реальную пользу, начни он его исследовать. Впрочем, таковое могло существовать и на другом конце города.

Или, допустим, предположение было верным, и Тиллари-стрит действительно играла некую роль на определенном этапе его прошлой жизни. Выходит, даже в этом случае он полагался на законы вероятности, совпадения и прочее? Они же могли обернуться не в его пользу. Например, один-два местных жителя, которые указали бы верный путь, успели переехать. Если их больше не было на Тиллари-стрит, то улица представляла для него не большую ценность, чем любая другая. А те, у кого имелись причины искать Фрэнка здесь – если таковые существовали, – возможно, уже сделали это за время его отсутствия. Не найдя его, они пришли к логичному выводу, что он покинул Тиллари-стрит и больше не вернется. Он мог проторчать здесь хоть тысячу лет, но так и не найти способ заглянуть в неведомое прошлое.

Как-то ночью, отчаявшись из-за череды неудач, он набросал приблизительную схему ближайших окрестностей и попытался, словно геодезист-любитель, определить ближайшие пункты отправки и прибытия, для которых Тиллари-стрит могла стать способом срезать угол или сэкономить время, этаким путем наименьшего сопротивления. Но ничего не вышло. Существовало слишком много внешних факторов, до сих пор ему неведомых. Он не знал, каковы были его прежние привычки, что за дело у него нашлось в тот злополучный день, и так далее. Он пребывал в полнейшем неведении. Сама по себе, в чисто географическом смысле, Тиллари-стрит как будто не годилась на роль кратчайшего пути. По обе стороны от нее имелись параллельные улицы, которые позволяли быстро преодолеть куда большее расстояние. Тиллари-стрит вела из ниоткуда в никуда. Начиналась там, где начиналась, без всяких причин, и заканчивалась там, где заканчивалась, столь же иррациональным образом, продлившись четыре квартала. Это был даже не диагональный или поперечный маршрут, соединяющий две точки, выбивавшиеся из прямоугольной сети улиц, – Тиллари-стрит была устроена согласно тем же закономерностям, что и окружающие ее перекрестки.

После долгих часов кропотливого труда Фрэнк скомкал лист бумаги и выбросил прочь. Вернуть прошлое было нелегко. Не было никаких дорожных карт, показывающих, в каком направлении оно лежит. А время тем временем поджимало.

Хотя он на некоторое время решил проблему с оплатой жилья, остаток денег, вырученных благодаря мытью посуды, растаял за два дня. Потом он еще двадцать четыре часа продержался без гроша в кармане, питаясь бесплатным кофе, который ему подсовывали через прилавок – пока босс не видел – работники заведений, где он до сих пор был постоянным клиентом. Однако не стоило ожидать от них такой милости более одного раза. На Тиллари-стрит еле-еле сводили концы с концами, и, если бы благодетеля поймали за руку, пять центов вычли бы из его собственного жалованья. Стечение обстоятельств, когда ресторан остался без посудомойки, а магазин – без уличного зазывалы именно в тот момент, когда ему требовалась работа, не повторилось и вряд ли могло повториться. Просто так совпало. Он не искал постоянную работу – он сам себе придумал таковую на весь день, – так что не покидал пределов района. А там нечего было искать. Но все же ему нужно было что-то есть. Уже в первый день вынужденной голодовки он начал ощущать пустоту под ложечкой и усталость в ногах, пока в ускользающем ритме продолжал свой бесполезный марш.

При нем до сих пор был броский портсигар, обнаружившийся в кармане после несчастного случая на этой самой улице. Он носил его с собой все те недели, что прожил с Вирджинией, вместо того чтобы спрятать где-то в квартире. Возможно, хотел избавить жену от беспокойства, которое она могла испытать, наткнувшись на этот необычный предмет. Сам того не осознавая, он прихватил штуковину в ночь побега, и теперь она оказалась его единственным теоретически ценным имуществом. Потому он и решил, что попытается продать портсигар. Он понятия не имел о его вероятной стоимости, но вырученные деньги наверняка помогли бы продержаться неделю или две, и в любой день… в любой момент…

Как ни странно, на самой Тиллари-стрит не было ломбарда, но Таунсенд разыскал его на Монмут-стрит, свернув направо и пройдя примерно полтора