Читать книгу - "Невеста была в черном. Черный занавес - Корнелл Вулрич"

в заколдованный сад из детской сказки. Одна-единственная улица. Тиллари-стрит. Если бы он смог найти дорогу обратно через это место, он раздвинул бы границы прошлого, расширяя их до тех пор, пока они снова не охватят весь мир. Весь его мир.

Тиллари-стрит. Тиллари-стрит. Часть карниза рухнула и сбила его с ног, и прошлое стало настоящим на Тиллари-стрит.

Само по себе географическое положение и физический облик улицы не имели особого значения и никак бы ему не помогли. Путь в прошлое лежал через разум – точнее, разумы других людей, которые, подобно лучам маяка, пробились бы сквозь туман и озарили его собственный.

Найдет ли он это на Тиллари-стрит? Неужели в тот день он оказался на ней совершенно случайно, просто шел из пункта А в пункт Б? Была ли она для него такой же бессмысленной тогда, как и сейчас? Или он был частым гостем на этой улице, жил там или недалеко оттуда; играло ли это определенную роль в его привычках в прошлом? Существовал только один способ все выяснить. Вернуться туда и бродить по Тиллари-стрит, как призрак – которым он и был, – пока она не ответит на главный вопрос.

Ночь прошла, и стало светлее, но в то же время похолодало. Ветер, такой же бездомный, такой же безнадежно ищущий, как сам Фрэнк, как будто слонялся по стальному, затянутому голубоватым туманом, сонному городу. Он поднял воротник и повернулся лицом к Тиллари-стрит – к своему «вчера».

Где-то на этой улице найдется тот, кто его знает. Он будет ходить по ней каждый день, часами, из конца в конец по разным сторонам тротуара, снова и снова, пока, наконец, в чьих-то глазах не промелькнет узнавание, не послышится чье-то приветствие, кто-нибудь не остановится, чтобы поболтать.

Дорожный указатель у начала улицы выглядел совершенно обычным, одно крыло указывало в одну сторону, другое – в другую. Луч новорожденного солнечного света, едва ли не самый первый, пробившийся из-за теснившихся друг к другу крыш, упал на него и смутно затрепетал на темно-синей эмали и белых прописных буквах, словно розоватый луч прожектора, борющийся с дневным светом.

Обратно в преисподнюю. На поиски своего второго, забытого «я».

ТИЛЛАРИ-СТРИТ

УЛИЦА С ОДНОСТОРОННИМ ДВИЖЕНИЕМ

Книга вторая

Занавес поднимается

7

Комната выглядела как призрак некоего давно похороненного минувшего дня.

–Вы надолго? – спросил иссохший старик, хозяин пансиона.

Если бы Таунсенд ответил на этот вопрос, старик знал бы больше, чем он сам. Может, всего на час-два, пока его не выследят. Может, на несколько дней или недель. Нет, недели исключаются – разве что он найдет здесь какую-нибудь работу, которая поможет сводить концы с концами. В карманах костюма, который был на нем в тот момент, когда в дверь как будто выстрелили холостыми, нашлось ровно восемь долларов и семьдесят девять центов.

Он сказал:

–Зависит от того, сколько вы с меня возьмете.

Скрюченный старик потер руки.

–За такую комнату, как эта, платят четыре доллара. – Чтобы смягчить удар, он моргнул, проникновенно глядя клиенту прямо в глаза.

Таунсенд попятился к двери.

–Четыре доллара – это перебор.

–Понимаю, но, послушайте, это ведь комната с видом на улицу. Постельное белье меняем раз в неделю. И даже есть свежая водопроводная вода. – Он подошел к проржавевшей штуковине, напоминающей абордажный крюк, с большим трудом повернул покрытую известковым налетом ручку, и из носика донесся грохочущий звук, за которым последовал тонкий ручеек красновато-коричневой жидкости. – Должно быть, кто-то пользуется внизу. – Он тактично повернул ручку в обратную сторону, но еще несколько мгновений после этого струйка не прекращала течь.

–Я заплачу два с половиной доллара, – сказал Таунсенд, выходя в коридор.

–Согласен, согласен! – крикнул ему вслед старик.

Таунсенд снова вошел, отделил две банкноты от своих скудных сбережений, добавил монету и бесцеремонно сунул в протянутую руку старика.

–Дайте ключ.

Его новый домовладелец что-то проворчал себе под нос по поводу такой неслыханной роскоши.

–Ключ он хочет. А больше ничего не хочет? – Он перепробовал несколько ключей из своего кармана, наконец нашел подходящий и оставил его в замке.

Оказавшись в одиночестве, Таунсенд подошел к мутному окну и постоял, глядя вниз, а солнечный свет, пробивавшийся сквозь щель в жалюзи, нарисовал на его рукаве яркий отблеск, похожий на шеврон. Итак, внизу простирался новый мир. Он уже однажды прошел пешком до края этого мира и обратно, прежде чем попасть сюда. Мир был не очень длинным, всего четыре квартала. Тиллари-стрит простиралась от Монмут-стрит до Деграсс-стрит, обоими концами утыкаясь в них.

Там, внизу, люди походили на муравьев, которые копошились на серовато-коричневом песке, бегали во всевозможных направлениях, образовывали черные скопления вокруг каждой из тележек, выстроившихся вдоль обоих тротуаров почти непрерывными вереницами. Из-за них – а еще из-за того, что улица не могла похвастать длиной, – машин здесь было очень мало. Тиллари-стрит никуда конкретно не вела. Время от времени по ней со скоростью улитки пробирался какой-нибудь автомобиль, и изнывающий от нетерпения шофер ежесекундно давил на клаксон.

Таунсенд решил, что сперва отдохнет, а потом опять отправится на поиски. Он не спал всю предшествовавшую ночь. Ее события уже казались давними, далекими. Он ослабил галстук, снял пиджак и повесил на спинку стула.

Он лег на кровать, намереваясь просто отдохнуть несколько минут. Не успел он опомниться, как уличный шум сделался убаюкивающим: проникая через окно, он приятно успокаивал, перестав быть резким и нестройным. Затем все звуки слились в мелодичное журчание, и он впервые в своей новой жизни заснул.

Когда Таунсенд проснулся, полдень давно миновал. Он подергал за упрямую ручку крана в углу, и вся труба задрожала и запела. Он обнаружил, что с точки зрения объема вытекающей жидкости водопроводом, по выражению хозяина, постоянно «кто-то пользовался внизу». По крайней мере, через несколько минут струйка очистилась от частиц ржавчины и стала достаточно бесцветной, чтобы ею и впрямь можно было пользоваться.

Он запер за собой дверь, скорее рефлекторно, по старой привычке, чем по какой-либо другой причине, и почувствовал заплутавший в коридоре запах стряпни, который, должно быть, несколько часов просачивался сюда с первого этажа, где зародился в полдень. Это напомнило о голоде. Даже призракам нужно есть.

Спускаясь по лестнице, Фрэнк заметил одну вещь и счел ее счастливым предзнаменованием. Ужасные угрызения совести, которые он испытывал прошлой ночью, исчезли. Если они были связаны с тем, как Таунсенд «ощущал» свое прошлое – конечно, это казалось маловероятным, поскольку в это самое прошлое он еще толком не