Читать книгу - ""Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 - Леонардо Падура"

меня Лисетта стала частью самого лучшего, что было в моей жизни, пробудила во мне радость существования, бездумную смелость, желание бросить все, перекроить свою судьбу, потому что она и есть судьба… Из ревности? Какой ревности? Лисетта поссорилась с Пупи и поклялась мне, что порвала с ним. А когда такое говорит двадцатилетняя девушка мужчине сорока шести лет, ему не остается ничего другого, как поверить ей или убраться восвояси, заняться домашним хозяйством и разведением кур, согласны?.. В тот день я хотел поехать к ней пораньше, но у меня ведь не работа, а дурдом, закончишь разбираться с Хуаном, наступает очередь Педро, если нет партсобрания, вызовут в муниципалитет — короче, я вырвался из этого ада только в половине седьмого. У нее пробыл чуть больше часа — знаю, потому что вернулся домой к началу сериала, который запускают в восемь тридцать… Ну… конечно, занимались сексом, это логично, согласны?.. Да, группа А, резус положительный, — как вы узнали? Понятно, вы все знаете. Да-да, в тот вечер из дома никуда не отлучался, готовил доклад к следующему дню, потому и в Пре так задержался. Да, дома были жена и младший сын, старшему-то уже шестнадцать, гуляет со своей девчонкой ночи напролет. Да, супруга, конечно, подтвердит, только, прошу вас, это действительно необходимо? Неужели вы мне не верите? Понимаю, это ваша работа, но ведь и я человек, а не следственная версия… Хотите, чтобы вся моя жизнь рухнула? Да я готов чем угодно поклясться. Нет, никого у нее больше не было, это я точно знаю, просто ее изнасиловали. Как не насиловали? Не насиловали, но убили? Ну почему я должен обсуждать с вами все это, черт подери, — в наказание за то, что поверил в возможность любить, ожил рядом с ней?.. Я боюсь… Да, он хороший ученик — с ним что-то не так? Слава богу. Да, в секретариате вам дадут адрес… Что вы намерены предпринять?… А с моей женой?.. Не везет так не везет…

В больнице пахнет человеческими страданиями; воздух насыщен парами эфира, обезболивающих, антисептиков, спирта… Для Конде посещение больницы стало нелегким испытанием, на которое он никогда не согласился бы добровольно. Этот запах боли навек врезался ему в память после двух месяцев еженощного бдения у постели распластанного на ней ничком Тощего, когда тот действительно был как никогда тощим, и спина у него была искромсана, ноги омертвели, а глаза были похожи на тусклые стекляшки. За два месяца ему сделали две операции, за эти два месяца пришлось расстаться с последними надеждами, изменилась вся жизнь Тощего: инвалидная коляска и прогрессирующий паралич — словно огонек, бегущий по шнуру, огонек, который двигается все дальше, сжигая нервы, мышцы, пока не подберется к сердцу и не опалит его смертельной вспышкой. И вот опять Конде дышал этим же больничным запахом, шагая через безлюдный в этот вечерний час вестибюль к лифту. Дорогу им преградил охранник, и лейтенант без слов сунул ему чуть ли не под нос свое полицейское удостоверение.

В коридоре третьего этажа они не сразу сориентировались. Наконец сержант Мануэль Паласиос нашел на стене табличку-указатель. Палаты с номерами от 3 до 48 находились слева, и оба полицейских зашагали по коридору, отсчитывая четные числа на дверях.

Конде заглянул в приоткрытую дверь и увидел на приподнятом подголовнике больничной кровати небритое лицо капитана Хоррина. Рядом стояло непременное в такой ситуации кресло-качалка; сидящая в нем женщина лет пятидесяти с усталым лицом перестала чуть покачиваться и вопросительно посмотрела на Конде, потом поднялась и сделала несколько шагов к двери.

— Лейтенант Марио Конде и сержант Мануэль Паласиос, — произнес Конде, словно докладывая начальству о прибытии. — Сослуживцы капитана.

— Милагрос, меня зовут Милагрос, я жена…

— Как он? — спросил Маноло, тоже просунув голову в приоткрытую дверь.

— Получше. Ему дают успокоительное, чтобы спал. — Женщина взглянула на часы: — Сейчас разбужу его, все равно пора принимать лекарство.

Конде шагнул следом, желая остановить ее, но Милагрос уже подошла к мужу и склонилась над ним, нашептывая что-то и гладя ему лоб. Хоррин открыл глаза, смотревшие с отрешенным спокойствием, поморгал, и на лице его появилась тень улыбки.

— Конде, — узнал он лейтенанта и протянул ему руку. — Здорово, сержант, — увидел он подошедшего Маноло.

— Командир, как вы дошли до такой жизни? Теперь, боюсь, вас отдадут под суд за симуляцию, а наше управление закроют, — неловко пошутил Конде и подался вперед, чтобы лучше слышать ответ капитана Хоррина.

— Бывает, Конде. Иногда даже старые машины ломаются.

— Зато они такие надежные, что после ремонта опять как новые.

— Твоими бы устами да мед пить.

— Расскажите, как себя чувствуете?

— Так себе. Спать все время хочется. Чертовщина всякая снится… К твоему сведению, я только здесь впервые в жизни узнал, что такое сиеста.

— Это правда, — подтвердила жена и опять погладила рукой его по лбу. — Но теперь тебе надо больше отдыхать и заботиться о себе, я верно говорю, лейтенант?

— Конечно, — согласился Конде, чувствуя фальшь этого утверждения, потому что знал: Хоррину вовсе не хочется заботиться о себе, а желает он поскорее встать с больничной койки, вернуться в полицейское управление, на городские улицы, выискивать и отлавливать всяких подонков, воров, убийц, насильников, мошенников, поскольку только это и умеет делать, и делать хорошо. Все остальное для него — смерть, пусть растянутая на годы, но смерть.

— Как у тебя дела, Конде? Опять работаешь вместе с этим сумасшедшим?

— Куда ж деваться! Я бы с удовольствием взял вас в напарники, а его уложил на ваше место. Может, ему сделают какую операцию и он станет нормальным человеком.

— А я про тебя вспоминал. Чего раньше не заехал?

— Текучка заела. Да я и узнал-то вот только что. Мне Дед сказал.

— Чем сейчас занимаешься?

— Да так, ерунда. Обычная кража.

— Ему нельзя много разговаривать, — вмешалась жена, держа капитана за руку, на которой были видны следы лейкопластыря и отметины от иголки капельницы.

Побежденный Хоррин. Невероятно, подумал Конде.

— Не волнуйтесь, мы уже уходим. Командир, когда вас вышвырнут отсюда?

— Не знаю. Дня три-четыре еще проваляюсь. У меня там дело осталось незаконченное, хорошо бы…

— Об этом сейчас не беспокойтесь, с вашим делом наверняка уже работают. Знаете, мы к вам завтра заскочим. Мне может понадобиться ваш совет.

— Выздоравливайте, капитан, — сказал Маноло, подавая ему руку.

— Не пропадай, Конде.

— Ладно, а вы поправляйтесь. Нас, хороших парней, остается не много на этом свете, — добавил Конде, задержав руку капитана в своей руке. Он увидел знакомую никотиновую желтизну, окрасившую кончики пальцев и даже ногти, только не