Читать книгу - ""Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 - Леонардо Падура"

ней, она заведует кафедрой, где работала Лисетта, и, как мне кажется, была ее лучшей подругой здесь, в Пре, только сегодня она не пришла на работу, слишком расстроилась из-за этой истории. Ну и… Это правда, что одевалась она очень хорошо, но я так понимаю, ее отчим и мать часто ездят за границу, и логично предположить, что они навезли ей иностранных вещиц, согласны? Не забывайте, она была очень молоденькой, фактически принадлежала к тому же поколению, что и ее ученики… Очень жаль, такая красивая девушка…

Заколдованное царство очнулось по звонку; приглушенный гул голосов взорвался криками футбольных трибун, по коридорам затопали ноги подростков, устремившихся кто в кафетерий, кто на свидание со своими подружками, а кто в туалеты, чтобы тайком выкурить запретную сигарету. Пока Маноло выписывал кое-какие сведения из личного дела убитой учительницы и адрес Дагмар, Конде решил выйти во внутренний двор покурить и подышать воздухом воспоминаний. Шагая по коридорам, заполненным белым и горчичным цветами школьной формы, он злорадно улыбался: сейчас исполнится его заветная мечта — выкурить сигарету в самом запретном месте — посреди двора, на розе ветров, расположенной в самом центре Пре. Однако в последнее мгновение Конде заколебался: может, лучше остаться в здании? Он еще поразмыслил и понял, что предпочтительней всего подняться в мужской туалет верхнего этажа. Из его двери красноречиво валил табачный дым, наподобие сигнала индейцев сиу: в этом вигваме курят трубку мира. Конде вошел и, как и следовало ожидать, произвел суматоху среди подпольных курильщиков, которые все разом вдруг захотели писать и выстроились перед унитазами, побросав в них недокуренные сигареты. Конде поспешно поднял обе руки в знак того, что пришел с миром, и сказал:

— Спокойно, спокойно, я не учитель! И тоже хочу покурить. — Он с безмятежным видом поднес зажигалку к сигарете под недоверчивыми взглядами подростков. Чтобы возместить потери пострадавшим в результате его неожиданного появления, Конде пустил по кругу свою пачку, но только трое из присутствующих воспользовались предложением. Конде разглядывал ребят, словно пытаясь узнать в них самого себя и своих друзей, и вновь ему померещилось, что все переменилось, что по сравнению с этими парнями его сверстники выглядели слишком мелкими, голощекими и простодушными, а у этих уже взрослая щетина, накачанные мускулы и самоуверенные глаза. Наверное, прав директор: им сейчас только бы совокупляться, больше ничего не надо, они как раз созрели для этого. Но, с другой стороны, пятнадцать лет назад их, тогдашних учеников Пре, разве интересовало что-то иное? Нет, пожалуй, ведь недаром в этой самой уборной над первым рукомойником когда-то красовалась надпись, достаточно ясно выражающая неутолимую потребность шестнадцатилетнего подростка: Умирать — так трахаясь, хоть в жопу, но трахаясь — взывал в своей примитивно эротической философии тот лозунг, исчезнувший под слоями краски и новыми произведениями туалетных граффити — более интеллектуального содержания, решил Конде, прочитав: У Залупы есть идеология? И только спрятав в карман вернувшуюся к нему пачку, задал вопрос:

— Кто-нибудь из вас учился у Лисетты?

Лед недоверия, подтаявший было после раздачи дармовых сигарет, снова схватился намертво. Оставшиеся в туалете курильщики молча смотрели на Конде, а некоторые переглядывались между собой, как бы предупреждая: шухер, пацаны, фараон. Конде был готов к такой реакции.

— Да, я из полиции. Мне поручили найти убийцу вашей учительницы.

— Я, — односложно произнес худой, бледный подросток, один из немногих, что не выбросили свою сигарету, когда Конде вторгся в их туалетное братство. Он затянулся крошечным окурком и выступил вперед.

— Ты в этом году у нее учился?

— Нет, в прошлом.

— Она тебе нравилась? В смысле как учительница?

— А если я скажу нет, что тогда? — вызывающе спросил подросток, и Конде понял, что перед ним копия юного Тощего Карлоса — такой же не в меру скрытный и недоверчивый для своего возраста.

— Ничего. Сказано же, я работаю не в Министерстве образования. Мне необходимо выяснить, что с ней произошло, и любая мелочь может помочь делу.

Тощий протянул руку, прося сигарету у приятеля.

— Ну, вообще-то она была нормальная училка. Ладила с нами. Если у кого какие проблемы, всегда помогала.

— Говорят, она с учениками дружила?

— Да, не то что преподаватели постарше, которые не в тему.

— А чем она была в тему?

Тощий оглянулся на приятелей, будто ожидая от них помощи, но не дождался:

— Не знаю, на тусовки ходила и все такое. Что, вы сами не понимаете?

Конде сделал вид, что понимает:

— Тебя как зовут?

Тощий ухмыльнулся и покивал головой — мол, так я и знал:

— Хосе Луис Феррер.

— Спасибо, Хосе Луис, — сказал Конде и пожал ему руку. Потом обратился к остальным: — Мне нужна ваша помощь, ребята. Если вспомните или узнаете что-то полезное для следствия, скажите директору, а он мне позвонит. Раз Лисетта действительно была нормальной, значит, стоит сделать это ради нее. До встречи. — Он затушил сигарету в рукомойнике, на секунду остановил взгляд на идеологическом вопросе, начертанном на стене, и вышел в коридор.

Маноло и директор ждали его во дворе.

— Я тоже здесь учился, — объявил Конде, не глядя на директора.

— Неужели? Похоже, давненько сюда не наведывались?

Конде молча кивнул, медля с ответом:

— Да, много лет прошло… Вон в той аудитории я проучился два года. — Он показал на угловые окна второго этажа того же крыла, где находилась только что покинутая им уборная. — Не знаю, насколько мы отличались от нынешних лоботрясов, но нашего директора мы ненавидели.

— Директора тоже меняются, — заметил тот и сунул руки в карманы гуаяберы[205] с таким видом, будто опять собирается произнести речь, дабы вновь продемонстрировать слушателям свою озабоченность проблемами молодежи и владение сценическим пространством. Конде взглянул на него, словно прикидывая, на самом ли деле они меняются. Может, конечно, и такое случается, но…

— Хорошо, если так. Нашего уволили за мошенничество.

— Да, у нас все в курсе той истории.

— Но только все помалкивают, что в этом участвовали многие преподаватели, а уволили только директора и двух заведующих кафедрами, очевидно больше всех замешанных в том деле. Наверняка кто-то из тех учителей работает здесь и по сей день.

— Вы говорите об этом, чтобы я обратил на них внимание?

— Я говорю об этом, потому что так было в действительности. А еще потому, что тот директор уволил нашу любимую учительницу испанского — кстати, она вела себя с нами примерно так же, как Лисетта со своими учениками. Мы с ней были неразлейвода, и многие из нас научились у нее читать по-настоящему… Вы читали «Игру в классики»? Если послушать нашу