Читать книгу - "Искатель, 2008 № 10 - Журнал «Искатель»"

— Да нет! — отмахнулся Пилипенко. — Я имел в виду идеи. Именно эти сущности могут жить дольше, чем человек. Мне задерживают в архиве с делом семьдесят третьего года. Думаю, что ключ к тайне мы найдем именно там. Где, черт возьми, твоя старушка? — вдруг встрепенулся следователь.

— Я не могу одновременно быть со старушкой на Балаклавской и со стариком у Фарфорового грота, — обиженно парировал Жаров. — Сейчас как раз и собираюсь к ней.

14

Он вышел на Морскую и увидел за стеклом «уазика» грустные собачьи глаза. Узнав его, Ральфа заулыбалась, позади нее замелькал хвост. Жаров набрал номер Алены Ивановны, чтобы предупредить женщину о визите, но никто не взял трубку. Тут из Управления вышел кинолог — наверное, заболтался с кем-то или в бухгалтерию заходил. Жарову пришла в голову мысль, от которой у него замерло в груди...

На пути в собачий питомник «уазик» как раз двигался по трассе, и Жаров попросил подвезти его до Поляны сказок. Именно от близкой встречи с Тамарой у него и родилась эта дрожь. А повод был, на поверку, веский...

— Алены Ивановны нет дома? — удивилась Тамара, когда Жаров ворвался в комнату экскурсоводов. — Не может этого быть, ведь старушка уже давно не выходит.

Жаров нахмурился. Он сел за городской телефон и снова позвонил ей. Длинные гудки. Тогда он набрал номер, отличающийся на одну последнюю цифру, и сразу напал на соседку Алены Ивановны. Та сказала, что старушку отвезли в больницу. Пищевое отравление.

— Этого еще не хватало! — воскликнул Жаров, вешая трубку.

— Зачем вам так нужна эта старушка? — спросила Тамара.

— Мы считаем, что здесь действует секта.

— Какая секта? — удивилась Тамара, вскинув длинные ресницы.

Жаров и сам впервые произнес это слово.

— Вы ведь уже знаете о вчерашнем убийстве в Фарфоровом гроте?

— Все только об этом и говорят...

Мысль работала на ходу, Жаров будто рассуждал вслух, продолжая разговор, начатый в Управлении вчера:

— Вот уже более столетия в городе происходят убийства. В одном и том же месте, одним и тем же способом. Муж убивает жену скальпелем в Фарфоровом гроте. Первое совершилось в тысяча девятьсот пятом году. Второе произошло в тридцать девятом, третье — в семьдесят третьем, четвертое — вчера. Вполне возможно допустить, что все эти годы в городе существует некое тайное общество, которое... Может быть, и вправду они таким образом отмечают какие-то знаменательные даты?

Тамара смотрела на Жарова широко раскрытыми глазами, в глубине которых — в этой голубой, почти небесной глубине — стоял ужас. Жаров щелкнул пальцами, бессознательно копируя любимый жест своего друга-следователя. Страх Тамары передался и ему, или же он просто желал наполнить этим восхитительным чувством ее глаза... Он продолжал, еще больше воодушевляясь:

— Тайна передается из поколения в поколение, какие-то секретные протоколы, что ли... И адепты секты должны во что бы то ни стало имитировать убийство в Фарфоровом гроте. Подстроить события так, чтобы муж убил свою жену...

— Как это — подстроить? — удивилась Тамара. — Вы хотите сказать, что этого события не было?

— Муж не убивал свою жену. Это сделал кто-то другой. Именно для того, чтобы событие состоялось. Именно поэтому я и хочу знать наверняка, что произошло в тридцать девятом и семьдесят третьем году. Возможно, все эти убийства были также подстроены. И это происходит именно раз в тридцать четыре года... У вас есть телефонный справочник?

— Разумеется.

Тамара встала и прошла в угол комнаты, к шкафу. Жаров украдкой любовался ее движениями, и у него вновь защемило сердце. Она протянула ему книгу, их пальцы соприкоснулись...

Жаров нашел телефон Ливадийской больницы. Позвонив несколько раз, он наконец напал на нужного человека. Занятый своим делом, Жаров не смотрел на Тамару, но чувствовал, что она разглядывает его. Неужели у него с ней что-нибудь выйдет?

Выяснилось, что старушка поправляется и завтра утром ее выпишут. Повода оставаться в кабинете больше не было. Прощаясь, Жаров вдруг сбивчиво предложил Тамаре встретиться с ним вечером и продолжить разговор в другой, более уютной обстановке, которая... И тут же пожалел об этом, потому что женщина сразу поскучнела и произнесла ледяным тоном те самые слова, которые они всегда говорят, если вообще не желают тебя видеть:

— К сожалению, сегодня вечером я занята.

15

Впрочем, если бы это свидание состоялось, то с выходом очередного номера «Крымского криминального курьера» были бы большие внутренние проблемы. Как всегда, верстка подкралась незаметно. Если сегодня не начать редактировать материалы, то завтра придется положить на это вдвое больше времени.

Он делал в своей газете все — сам писал большинство статей, фотографировал, переписывал зачастую безграмотные сочинения внештатников, сам верстал номер, отвозил макет в типографию, забирал тираж и развозил по точкам. Мало кто из читателей — местных, и уж тем более курортников, — покупая газету в киоске по средам, мог даже представить себе, что за этим двенадцатиполосным полноцветным номером, полным красочных фотографий и статей на самые разнообразные темы, стоит один человек.

Вернее, сидит... За компьютером. Жаров провел в своем кресле на роликах весь оставшийся день, вечер и часть ночи, время от времени перебирая ногами и катаясь по комнате к стеллажам и обратно, либо на кухню, чтобы сварить кофе. Так и уснул в офисе редакции, на черном кожаном диване, укрывшись старой армейской шинелью...

Утром его разбудил Пилипенко с нетерпеливым вопросом о старушке. Жаров рассказал об отравлении, добавил, что как раз и собирается сейчас в больницу.

— Чертовщина какая-то! — сказал Пилипенко. — Старушка отравилась, и почему-то именно вчера, на другой день после убийства в гроте.

Где-то далеко в городе завыла пожарная сирена, как бы отзываясь на его слова. Ее было слышно и с улицы, через окно, и в телефонной трубке, через аппарат Пилипенко, поскольку сам Пилипенко, у себя в Управлении, находился метрах в трехстах от редакции Жарова. Следователь на том конце провода замолчал, тоже, наверное, вслушиваясь в сирену.

— Не вижу тут никакой связи, — сказал Жаров, но ему вдруг стало не по себе.

— Раздобудь эту старушку как можно скорее. Ты же сам всегда говоришь, что ничего не происходит просто так.

Нажав на рычаг телефона, Жаров сразу набрал номер Ливадийской больницы. Ему ответили, что пожилую женщину с час назад забрал ее внук. Жаров натыкал на аппарате номер старушки. Длинные гудки. Он полистал городской справочник, узнал ее адрес и отпарился на Балаклавскую.

Ходьбы туда было минут пятнадцать. Судя по номеру дома, Алена Ивановна жила где-то в середине улицы, перед ее первым поворотом. Жаров пошел по Таврической, чтобы