Читать книгу - "Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми"

— хотя, по правде говоря, следователи на удачу и не рассчитывали. Если преступник в самом деле нуждался в электронном речевом аппарате, он, скорее всего, просто молчал бы, чтобы не выдать себя. Куда правдоподобнее выглядела другая догадка: устройство служило лишь для того, чтобы сделать голос неузнаваемым.

Первые заключения криминалистов подтвердили очевидное: помимо ДНК членов семьи в доме хватало и чужих следов — но ни один из них не значился ни в одной базе.

Тему личной жизни Макс и Бёмер обходили стороной. Внешне всё выглядело почти как прежде — только из разговоров разом исчезли привычные дружеские подначки и лёгкие провокации.

Макс ушёл в расследование с головой. Засиживался над протоколами допросов далеко за полночь, делал выписки, чертил схемы, где связи опрошенных с Рольфом или Беатой Дариус обозначались стрелками и короткими пометками. Даже возвращаясь домой под утро, он ещё какое-то время проводил за компьютером, прежде чем, вконец обессиленный, рухнуть в постель и за считаные секунды провалиться в тяжёлый, свинцовый сон.

А спустя несколько часов, едва начинало светать, натягивал спортивный костюм и уходил на длинную пробежку; часть маршрута тянулась вдоль Рейна и отнимала около семидесяти минут.

Чаще всего этого хватало, чтобы отогнать те же самые образы, что упорно возвращались к нему снова и снова.

Поздним воскресным вечером Макс с тяжёлым вздохом отодвинул в сторону стопку бумаг, разложенных на обеденном столе, и позволил себе личный разговор — позвонил Кирстен.

От её расспросов о нынешнем деле он ушёл, переведя разговор на мать: у той скоро был день рождения, и Кирстен подыскивала подарок. В итоге они условились поужинать следующим вечером, и ему даже удалось уговорить сестру пойти в ресторан — случай редкий. Кирстен превосходно готовила и делала это с удовольствием, а потому не видела смысла платить кому-то за то, что приносило радость ей самой; да и дома, как она считала, несравнимо уютнее. Однако от Макса не ускользнуло её скрытое беспокойство, и он твёрдо решил расспросить сестру за ужином.

В понедельник, в двадцать минут восьмого, он вошёл в кабинет и увидел, что Бёмер уже на месте. Тот смотрел на него с непривычной серьёзностью.

— Доброе утро. Чего это ты так рано? — Макс удивлённо поставил сумку рядом со столом и опустился на стул. — Есть что-то новое?

— Нет. Но мне нужно с тобой поговорить.

— И ради этого ты поднялся ни свет ни заря?

Бёмер покачал головой.

— Не совсем. Я и без того с половины пятого мерил шагами квартиру. Почти не спал эти выходные.

Макс кивнул.

— Да уж. Тут впору сойти с ума. Я тоже перечитываю материалы снова и снова — в надежде хоть за что-то зацепиться…

— Это не о деле. Это о нас с тобой.

Первое, что пришло Максу в голову, — прежняя угроза напарника отстранить его от расследования. Но с какой стати? Он ни в чём не провинился. Напротив, он…

— Я хочу перед тобой извиниться.

Только теперь Макс понял, к чему тот клонит, и кивнул.

— За четверг? Это мило с твоей стороны, но, право, не стоило.

— Стоило.

Макс молча наблюдал, как напарник поднялся, обогнул стол и оперся о его край.

— То, что я ляпнул тогда в больнице, было не просто необдуманно. Это была редкостная глупость.

— Да брось…

— Нет, дай договорить, это для меня важно. Больше всего меня бесит разрыв между тем, что я сказал, и тем, что делал. Я не могу, с одной стороны, грозить тебе отстранением, если история с Дженни всё ещё держит тебя за горло, а с другой — собственными идиотскими шуточками следить за тем, чтобы она не отпускала тебя ни на минуту. Вот что грызло меня всё это время. Я наблюдал за тобой, Макс. Видел, как ты пашешь день и ночь, вкладывая все силы лишь в то, чтобы не оставлять себе ни секунды на раздумья, — лишь бы дело заслонило собой всё остальное. Но так не получится. Этим ты только приблизишь день, когда однажды сломаешься. Так что… — Бёмер оттолкнулся от края стола и протянул ему руку. — Прими извинения. Мне это важно.

Макс крепко пожал протянутую руку.

— Хорошо. Но, право, всё это было совсем не…

— Закрой рот, или я его тебе заклею.

Макс улыбнулся — и вынужден был признать, что улыбка получилась облегчённой.

— Ты лучший напарник, какой у меня когда-либо был. — Бёмер вернулся на своё место и опустился в кресло. — Только не вздумай вообразить, что всё это — заслуга твоих умных книжек. Нет. Исключительно моего опыта и умелого руководства. Ясно?

Оба рассмеялись, и к концу дня в их разговоры понемногу вернулись привычные колкости.

После полудня им сообщили, что Беата Дариус выписалась из клиники. Невестка забрала её к себе — в квартиру в Фенхаузене, на востоке города.

Макс и Бёмер решили не спеша поговорить с обеими женщинами.

Квартира располагалась на третьем этаже многоквартирного дома, в тихом переулке, куда машины заезжали редко. Марии Дариус было сорок шесть — на два года меньше, чем её убитому брату. Жила она одна: Макс знал это ещё со своего первого визита в субботу утром.

Когда они вошли в просторную, обставленную в современном духе гостиную, Беата Дариус торопливо пригладила волосы. До их прихода она, очевидно, лежала на тёмном кожаном диване: об этом красноречиво свидетельствовали красноватые пятна на её лице.

— Простите, что снова вас беспокоим, — начал Бёмер. — Но у нас осталось ещё несколько вопросов к вам обеим.

Женщина покорно кивнула.

— Ничего. Я ведь и сама хочу помочь. Вы уже чего-нибудь добились?

— Пока, к сожалению, немногого. Но вскоре после преступления это ещё ни о чём не говорит.

Она опустила глаза.

— Этот… «мушиный череп» … У вас вообще есть шанс его поймать?

— Это зависит в том числе и от того, что ещё вы сможете нам рассказать. — Взгляд Бёмера скользнул от Беаты к Марии Дариус и обратно. — Возможно, у вашего мужа с кем-нибудь были сложности?

— Нет. По крайней мере, мне о них ничего не известно. Да и даже если… — Она вытянула из рукава платок, высморкалась и продолжила уже совсем тихо: — Зачем ему было убивать моего мальчика? И оставлять в живых меня?

Справедливый вопрос, — подумал Макс. Бёмер лишь пожал плечами.

— Не знаю. Но мы обязаны вести