Читать книгу - "Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми"

намешал крепкий джин-тоник. Вернувшись в гостиную, опустился на диван и с наслаждением сделал большой глоток. Впервые за долгое время он пил один — но напиток был бесподобен и действовал благотворно.

Макс думал о доме Дариусов и о своей попытке влезть в голову убийце. И тут вспомнил, что собирался позвонить доктору Гаймеру — узнать, как Беата Дариус. Он выудил из бумажника визитку и через несколько секунд уже разговаривал с врачом. Тот объяснил, что допрашивать женщину можно будет не раньше завтрашнего утра: действие таблеток постепенно ослабевает, но ей настоятельно нужен покой.

Макс поблагодарил, положил трубку и позволил себе ещё глоток. Потом откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и отдался усталости. В голове было странно пусто — словно мозг взял передышку, в которой мыслей, вытекающих одна из другой, попросту не рождалось.

И в ту самую минуту, когда он начал думать о том, что это размышление и есть не что иное, как осознанные мысли, — картины вернулись. Так внезапно и с такой силой, что Макс застонал. Он распахнул глаза, рывком выпрямился — но этих секунды-двух хватило, чтобы увидеть изуродованное тело Дженни во всех подробностях и с той же мучительной отчётливостью — ухмыляющуюся физиономию чудовища, сотворившего это с ней.

Макс схватил стакан и осушил его одним глотком. С колотящимся сердцем поднялся и пошёл на кухню — намешать ещё один джин-тоник.

Доставая лёд из холодильника, он снова услышал в голове голос доктора Гаймера:

«Эти препараты защищают её рассудок от необратимого ущерба, который способно причинить пережитое».

Совсем недавно он и сам перестал принимать психотропные средства, выписанные ему полицейским психологом. Пожалуй, те были слабее тех, что дали Беате Дариус, но в конечном счёте служили одной цели. Защищать рассудок.

Прежде чем вернуться со свежим стаканом в гостиную, Макс заглянул в ванную, где держал таблетки. Сегодня он примет одну: чувствовал, что защита действительно нужна. От воспоминаний. А главное — от этих жутких картин.

Чуть позже, когда он выдавил на ладонь одну таблетку, то какое-то время смотрел на неё — а потом выдавил вторую. В том состоянии, в каком он пребывал, двух хватит, чтобы вытеснить картины. Самое меньшее.

Минуту спустя он запил три таблетки щедрым глотком джина.

ГЛАВА 4

Грохот был невыносим, но откуда он шёл и что означал, Макс понять не мог: сознание плавало, не находя опоры. Первой сквозь шум пробилась тупая пульсирующая боль в голове. Следом — резь в глазах, едва он приподнял веки.

Мысли медленно всплывали на поверхность, и наконец он сообразил, что лежит на диване одетым, а грохот — всего лишь дверной звонок: кто-то давил на кнопку, не отпуская.

Кряхтя, он приподнялся — удары в висках рассыпались на короткие ритмичные взрывы — и мгновение спустя уже стоял, покачиваясь, в распахнутой двери.

— Ты хоть представляешь, который час? — спросил Бёмер неожиданно мягко и тут же покачал головой. — Впрочем, с таким видом тебе и стрелки не разглядеть. Десятый час.

Он протиснулся мимо Макса и направился прямиком на кухню — к узкой барной стойке с двумя кожаными табуретами. Опустился на один, бросил коричневый пиджак на столешницу и посмотрел на напарника со смесью раздражения и усталости.

— Сваришь кофе?

— Да, конечно. — Неужели это его голос?

— Макс, я понимаю, тебе многое пришлось пережить…

Макс остановил его движением руки.

— Погоди. Прошу. Дай мне пару минут прийти в себя.

— Ладно. — Бёмер соскользнул с табурета. — Иди в душ, под холодную. Кофе сделаю сам. Мне нужна твоя голова.

Минут через десять они сидели друг против друга, и перед каждым дымилась чашка.

— Хорст, я… — начал было Макс, но напарник поднял ладонь.

— Погоди. Сначала послушай, что меня гложет. Объяснишь — и, может, быстро закончим и вернёмся к психопату, который всадил ребёнку нож в горло. Скажу прямо: я знаю, через какую дрянь ты прошёл, и даже представлять не хочу, каково это. Но! — Он поднял указательный палец. — С тех пор как пару недель назад ты вышел из отпуска, мне казалось, ты держишься. На тебя можно было положиться на все сто. Больше того, временами ты казался даже чересчур рьяным, буквально одержимым — даже в самой тупой проверке по базе. И вот первое после твоего возвращения общее дело об убийстве, то самое, где нужна эта хватка, — и ты вдруг срываешься. Я не психолог, но мне казалось, за убийцей ты будешь гнаться ещё злее. Думаю, ты меня понимаешь. А что делаешь ты? Лезешь в одиночку, напиваешься, не являешься с утра в управление. Макс, скажи прямо: поговорить с Горгесом, чтобы он снял тебя с дела?

— Нет! — Макс сам удивился резкости собственного голоса.

Бёмер кивнул.

— Так я и думал. Тогда выкладывай. Убеди меня, что на тебя можно положиться и что мы вместе прижмём эту мразь.

Макс помолчал, собираясь с мыслями.

— Дело в мальчике. Он был так же беспомощен перед своим убийцей, как тогда Дженни. Я вдруг увидел её лицо, Хорст. Не то, которое улыбалось, — а то, каким оно было там, в подвале. Эту муку, этот ужас… всё, что с ней сделали, до мельчайших подробностей. Впервые за два с лишним месяца. Меня просто подкосило. А вчера я, честно говоря, выпил немного. Два джин-тоника. Но сверху проглотил три таблетки — из тех, что дал психолог. Видимо, они и уложили. И мне не просто неловко — мне перед тобой стыдно.

— Хм… — Бёмер кивнул. — И как ты намерен действовать дальше?

Макс твёрдо посмотрел ему в глаза. Тот же вопрос он задавал себе под душем — и успел на него ответить.

— Больше такого не будет. Таблетки мне не нужны. Я не могу помешать этим картинам возвращаться, но могу изменить то, как они на меня действуют.

— И как же?

— Как ты сам и подсказал. Не дам им себя сломить. Буду напоминать себе, что перед нами — такая же мразь, как… ну, ты знаешь. — Он так и не смог произнести имя. — И что, может быть, я… что мы избавим другую Дженни от того же кошмара, если сосредоточимся на одном: поймать негодяя.

— И, может быть, ещё одного ребёнка. — Бёмер посмотрел на него в упор. — Ты уверен?

— Уверен.

— И если я решу, что так будет лучше и для тебя,