Читать книгу - "Коррида с предателем - Ирина Владимировна Дегтярева"

госбезопасности». А постановление Совета Министров лишило его и воинского звания «генерал-майор», и персональной пенсии после всех его выступлений, но, главным образом, из-за того, первого, на конференции. Это то малое, что смогли сделать в тот момент.

Сергей даже стал надеяться, что Крылов все-таки получит заслуженное — его разработка продолжится и принесет реальный результат и срок для предателя.

Тогда отставной генерал решил воспользоваться депутатским железобетонным зонтиком — поспешил стать народным депутатом от Краснодарского края. Он готовил этот запасной вариант, конечно, заранее, но, когда запахло жареным слишком сильно, он принялся форсировать события.

Крючков выступил на сессии Верховного Совета СССР, где говорил об «агентах влияния», подразумевая и Крылова. Владея информацией в большей степени, чем кто-либо в стране, он мог оценить общую картину происходящего — все шло к развалу страны, и такие, как Крылов, по камешку выдергивали основание из-под здания государственности. СССР в тот момент уже несколько лет напоминал Пизанскую башню, и угол наклона становился все более критическим.

На этой же сессии Владимир Крючков потребовал предоставления Кабинету Министров СССР чрезвычайных полномочий. Но бюрократическая пробуксовка не позволяла принимать быстрые адекватные решения. Нежелание брать ответственность на себя и те самые «агенты влияния» тащили Советский Союз к пропасти. Да и газетно-журнальный и телевизионный шквал дезинформации, словесного мусора, который накрыл страну. Словно плотину прорвало, и мутная вода с ошметками правды, окруженная домыслами и намеренной ложью, хлынула в сознание привыкших верить печатному слову людей.

Уголовное дело по Крылову прекратили в связи с его депутатской неприкосновенностью.

1991 год

Августовские дни 1991 года принесли создание ГКЧП[21] (в который входил и Владимир Крючков). Заговорщики пытались предотвратить распад СССР — подписание договора о создании Конфедерации вместо Советского Союза. На заключении договора настаивал Борис Ельцин.

Заговорщики ГКЧП потерпели поражение, и махина перестройки, набравшая обороты еще в середине восьмидесятых, по своей безумной инерции продолжала сметать фундамент Советского Союза и людей, пытавшихся удержать рушащиеся бастионы государственности…

Тихонов старался лишний раз не подходить к окну. Толпа продолжала собираться. Крушили памятник Дзержинскому. Уже несколько дней в коридорах КГБ пахло горелой бумагой. Сожгли огромное количество информации, добытой неимоверными усилиями, потом и кровью разведчиков и контрразведчиков. Но и в чужие руки она не должна была попасть. Это могло стоить жизни многим агентам в СССР и за границей.

Опасались штурма здания госбезопасности. Толпа гудела, орали так, что Сергей не сразу услышал телефонный звонок.

Уже будучи начальником отдела, чтобы не потерять связь с агентурой, он сохранил свой прежний номер телефона, переехав в новый кабинет в старое здание на Лубянке.

— Слушаю, — он поднял трубку и услышал знакомый голос Кондратюка.

— Сергей Степаныч, это я. Узнали? Я тут неподалеку в переулке с машиной. Выходите! Я вас спасу. Вывезу.

У Тихонова промелькнул рой мыслей по поводу неожиданного спасителя. И каждая мысль с оттенком досады, что не удалось Кондратюка прищучить еще в восемьдесят седьмом. Слишком мало времени им дали тогда на разработку.

Да, обаяние Сергея сделало свое дело, Анатолий Павлович подружился с контрразведчиком довольно искренне. И все же, как говорится, не сват и не брат, чтобы предлагать такую трепетную помощь.

Тихонов усмехнулся в трубку:

— Анатолий Палыч, спасибо, конечно, но не стоит паниковать. Я спущусь к вам. Лишний повод увидеться. Давно не встречались.

Сергей обнаружил Кондратюка на Малой Лубянке с машиной, затаившегося в подворотне.

По улице бегали люди с палками и безумными глазами. С ними Тихонов старался не встречаться взглядом. Такие, подогретые революционной стихией, способны кинуться без повода, требуя идти с ними сейчас же и громить все, камня на камне не оставить — и не важно, что именно станет точкой приложения их безумной сокрушительной энергии. Включается, по-видимому, первобытный инстинкт толпы и единения в толпе. А организаторам главное вовремя крикнуть, направить этот человеческий и одновременно уже обесчеловеченный и обезличенный организм в нужное им русло.

Пожав руку Кондратюку, Сергей сказал:

— Вот как все закрутилось, Анатолий Павлович! Вы бы лучше дома сидели. В такой ситуации надо переждать. А то здесь, в центре, и машина ваша под горячую руку попадет.

— Я хотел вас спасти. Как узнал, что Железного Феликса громят, так и рванул к вам на выручку.

— Спасибо, конечно. Но я думаю, что все обойдется.

Кондратюк в эти августовские дни поспешил на помощь к Тихонову, какими бы ни были скрытые мотивы такой «помощи», а Крылов бросился на выручку будущему президенту Ельцину. Как он мог упустить замечательный момент — свалить Крючкова вместе с путчистами и завоевать доверие новой власти, которая окажется на самом гребне волны?

В итоге после смены власти указом президента (уже Ельцина) Крылову вернули награды, звания и льготы.

Пошатнувшееся положение Крылова стало выправляться. На четыре месяца по решению новой власти он стал советником нового председателя КГБ Вадима Бакатина на время реформирования Комитета в МСБ — Межреспубликанскую службу безопасности. После фиаско Крючкова в Комитете на тот момент и вовсе начался раздрай. Остававшихся верными долгу и государству вынудили уйти. По коридорам Лубянки шныряли комиссии, которые и близко нельзя было подпускать к секретным документам. Некоторые сотрудники, вооружившись табельным оружием, так и делали — не пускали проверяющих к особо важным документам. От некоторых документов зависели жизни агентуры, продолжающей работать на Западе.

Именно в тот период «тесного общения» с Крыловым, в 1991 году, Бакатину пришла в голову идея (самому ли, с подачи ли ловкого помощника) кинуть с барского плеча американцам схему прослушки, устроенной КГБ в новом здании американского посольства. Сдал и ничего не получил взамен. Спохватившись через время, после вала упреков, Бакатин оправдывал свой широкий жест тем, что схема прослушки якобы устарела. Но с этой «устаревшей» системой американцы если и справились бы, то лишь спустя десятки лет.

1993–1996 годы

В аэропорту «Хитроу» приземлился самолет из Москвы. Субботний лондонский вечер Крылов планировал провести где-нибудь в пабе, побросав вещи в номере, снятом для него Би-Би-Си в «Rosewood London» неподалеку от Британского музея. Отель с классической английской обстановкой — и снаружи, и внутри. С номерами, оформленными в виде комнат дворца английского лорда, с коричневой кожаной мебелью и темным деревом на панельных стенах и на книжных полках. Но увидеть этот номер ему удалось только через сутки…

К нему подошли несколько мужчин в зале прилета, сразу после прохождения им пограничного контроля. Его обступили.

— Мистер Крылов? Вам необходимо пройти с нами!

— Куда? Кто вы? — всполошился отставной генерал.