Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

В первых рядах очереди выделялся легендарный Паддан. Настоящее имя — Петер Стремквист. Законодатель стокгольмских мод. Денег куры не клюют. СуперВИП. Зван на все движухи, попасть на которые голубая мечта любого блюдущего свою светскость мажора. Знает всех и вся. То, что он нынче заглянул в «Кухню», — добрая примета.

Здесь, как нигде более, выпирала чужеродность таких, как Хорхе. Людская масса напоминала феодальный строй в миниатюре. Чья-то милость жаловала право на вход. Кто-то мнил себя мелким князьком на стокгольмской вотчине. Другие, Джетсет и ему подобные, королевали. Третьи, вышибалы, закладывали свою душу, подавшись в ландскнехты. Инородным же смердам, как подлейшему сословию, оставалось лишь уповать на улыбку фортуны и пресмыкаться, лишь бы впустили.

Хорхе знал лишь одно чудодейственное средство — дать на лапу.

Фахди торил путь. Разгребая толпу малолеток. В руке — свернутая в трубочку пятихатка. Вышибала сперва не всосал. Лицо вытянулось, приняв выражение «Чувак, ты чё, сам не видишь, что попутал?». Но тут узрел бумажку. Перевел взгляд на Хорхе.

И пропустил.

Не продохнуть.

Долбил музон, мелодия — какой-то рингтон из мобилы.

В баре несколько мальчиков пытались прельстить двух девиц шипучкой в ведерках со льдом. Девицы отплясывали на месте. Подмигивали. Прельстились.

Фахди отправился к стойке. Взял два пива.

Хорхе спустился по лестнице на нижний танцпол. Миновал диджейскую. Нынче вечером играл DJ Sonic. Обычный чувак, волею судеб превратившийся в золотого тельца эстермальмских мажоров. Перед ним уже маячила перспектива повышения в классе. Улыбкой старого знакомого одаривал девяносто процентов проходящих мимо цыпочек.

Кое-кого Хорхе знал в лицо. Чилийца же не узнал никто. Слава Абдулкариму и автозагару. Да толку-то: все равно для этой публики Хорхелито — негрила. Ноль без палочки.

Дернул первую подвернувшуюся деваху.

Перепугалась.

— Расслабься, синьорита, только один вопрос — а Карл Джетсет сегодня здесь?

Молча мотнула головой. О ком это он?

Пошел расспрашивать дальше. Нарисовался Фахди с двумя кружками. Поинтересовался, что за дела.

Объяснять — себе дороже.

Хорхе пошел от него в пляс.

Спросил у других.

Телки все с пережаром. Мальчики — вылитый ЮВе. Хорхе ходил вверх-вниз по лестнице. Наклонялся к уху танцующего, задавал один и тот же вопрос. Напускал на себя безразличный вид. Чтоб не подумали, что снимает или типа того.

И так минут сорок.

Наконец одна из девиц проорала ему на ухо — слова тут же потонули в музыке:

— Так он же в «Харме» вечно зависает.

Хорхе принялся отыскивать в толпе Фахди. Безуспешно. Позвонил по мобильнику. Даже не услышал сигналов — да разве Фахди услышит мобилу посреди такой долбежки?

Плюнул.

Выскочил наружу. Пошел по Стурегатан. Сбросил сообщение Фахди: «я в Харму. приходи попозже».

Очередь напоминала булькающую биомассу, усыпанную грудой человеческих тел. В такую холодрыгу, когда на дворе ноль градусов, толкаться в ней еще унизительней — расистский плевок по всей роже.

Улучить момент. Метнуться. Сунуть. В пятерню вышибале. Пятихатка. Встретиться взглядом. Нетерпеливый взмах. Проходи скорей.

Вошел. Сказал себе: Хорхе, мой мальчик, ты вошел.

Perfecto.

Взял в баре бутылочку «Хайнекена». Осмотрелся. Узнал пару счастливчиков нешведской наружности, таких же чурок, как он сам. Подошел к их столику. Те его не признали. Но, походу, приняли за своего, поняли, что он сейчас в той же шкуре, что и они. Залетный и оттого счастливый.

Потрещали чуток. Заценили телок. Раскрыли тему сисек. Забраковали тему попок. Хорхе предложил на скорую руку зашмыгнуть по дорожке. Отвернувшись к стене. С банковской кредитки — шморг-шморг. Прокатило.

Мир ускорился. Хорхе в экстазе.

Спросил у бармена, где Джетсет.

— А, подойдет еще, — махнул рукой халдей, — он всегда к часу подтягивается, у кассы гостей встречать.

Джетсет — грязный сводник.

Хорхе стал ждать. Соседи за столиком времени даром не теряли — подбивали клинья к двум гимназисточкам с Юрсхольма. Холеные телки испытали небывалое культурное потрясение. Было видно, что им в диковинку общаться с заморскими парнями, не из Европы; разве что в классе был один такой, да и тот приемный. А у заморских парней логика проста: все шведки хотят меня, а потому все они — ляди.

Хорхе понаблюдал за флиртом. Пацаны угощали выпивкой. Вились вьюном. Телки угощались, комплименты слушали. Но дальше брезговали. Хорхе смотрел на них и думал: такие фифочки дают нашему черному брату лишь при одном раскладе — ухрюкавшись в дым.

Час ночи.

Наконец нарисовался тот, кто подходил под описание Джетсета. Стал за кассой у входа. Пиджак в меловую полоску. Джинсы. Лоферы «Гуччи» с пряжками. Церемонился со всеми симпатичными гостями.

Всем своим видом кричал: никогда не теряю самообладания.

Хорхе направился к нему:

— Здорово!

Джетсет удивленно обернулся.

— Ты, что ль, тот самый Джетсет?

Мажор скривился, пытаясь натянуть на лицо улыбку:

— Ага. Так меня зовут мои знакомцы.

Ударение на слове «знакомцы» — явный наезд на Хорхелито. Мол, кто б ты ни был, ты мне НЕ знакомец.

— Мне про тебя рассказывали. Про то, что держишь это заведение и какой ты классный чувак. Ну и еще насчет кое-чего.

Джетсет положил руку на плечо чилийцу. Оба были одного роста.

— Простите, не понимаю, о чем вы.

— Мне говорили про тебя и про Йонте. Типа вы мастаки бомбить всякие приятные штуки.

В глазах Джетсета что-то блеснуло. Какая-то хитринка. Впрочем, уже через мгновение лицо приняло привычное надменное выражение.

— Рад, что зашли. Извините, мне надо работать. Позже поболтаем. Развлекайтесь.

Отбрил Хорхелито. Но эта лукавая искорка в глазах Джетсета, она была.

Хорхе послал еще несколько эсэмэсок Фахди. Пришел ответ: «аллах велик, седня мне фартит, снял класную зажыгалку. зовет меня к сибе». Обломилось-таки ливанцу. Красавчик!

Хорхе продолжал зависать за иммигрантским столом.

Дело близилось к двум часам. Таска от кокса почти улетучилась. Пошел в сортир — догнаться. Замастырил тридцать миллиграмм. Вырубил не по-детски.

Вштырило. Потянуло на подвит. На максимальных оборотах.

Выплыл.

Снова подкатил к Джетсету:

— Базар есть.

Личико у Джетсета заметно скисло.

— Извините, я занят. Давайте потом, а? — И нетерпеливо отмахнулся.

Но Хорхе приспичило пожужжать. И сильно.

Не успел.

Кто-то схватил его с тыла, приподнял. Чилиец было развернулся, но где там — шея сдавлена будто тисками. Широченные лапы. Суровые объятия вышибалы.

С криками. Навынос. Вон.

В бешенстве: блядь, как понадобился Фахди, так его нет.

Хорхелито выпихали в шею. Как лузера. С несмываемым позором. Тут тебе не там, чурка немытый. В «Харму» приличные люди ходят, понял? И дружкам своим растолкуй.

Однако Хорхе раз и навсегда зарекся: никому и никогда не позволять глумиться над собой — ни южкам, ни прочему сброду.

Кокаин накатывал