Читать книгу - "Ферзь – одинокая фигура - Роман Суржиков"

Она поняла смысл, когда однажды (месяце на четвертом) говорила с инструктором и грызла колпачок авторучки. Инструктор едва заметно скривил губы – Марина раздражала его. Это было не выражение лица и даже не намек; очертания рта искривились буквально на миллисекунду – инструктор окончил говорить слово «идет» и еще не начал слово «снег». Но Марине его чувство бросилось в глаза – поскольку оно не было отражением! Она грызла колпачок с удовольствием, без негатива; раздражение было собственным аффектом инструктора, его личным вкладом в разговор. Марина прочла его с ослепительной ясностью, даже увидела цепочку мыслей инструктора: «Пухлые губы – оральная фиксация – у нее год не было секса – ясно, зачем она сосет колпачок – сама хоть осознает? – постеснялась бы!..»

Марина спросила:

– Вы это нарочно?

Он подмигнул ей. Да, нарочно. В том и была суть.

За время общения с зеркалами Марина выучила наизусть свои собственные аффекты, поведенческие реакции, модели, контура. Теперь не стоило малейшего труда отличить свой аффект от чужого. Что именно вносит в общение она, а что – собеседник? Если отделить все свое, то чужое окажется как на ладони: нарочитое, наглядное, прозрачное. Когда умеешь видеть себя, видеть других – простейшая задача.

Дальнейшее было делом техники: не качественным развитием, а только количественным. Марине давали новые методики, учили заострять восприятие, быстро прочитывать структуру чужой психики, подмечать особенности: определяющие убеждения, компоненты идентичности, дыры в защитах, болевые контура. Учили определять эффективные пути воздействия – сперва рассудочно, затем интуитивно. Тренировали ставить цели контакта и максимально быстро добиваться их. Упражнения, практики, занятия, отработки… С какого-то момента ей позволили общаться со слонами и конями – после ферзей они казались раскрытыми книгами… Но так или иначе, все стояло на трех опорах: полный контроль над собой (прежде всего – над эмоциями), отличие себя от не-себя, и, наконец, принятие ответственности. Не он меня порадовал, а я вызвала в нем радость и взяла часть себе. Не он меня удивил, а я хотела удивиться, потому сначала решила не замечать его особенность. Не он заставил меня страдать, а мне нужно было испытать страдание, и я выбрала подходящий источник.

Я – субъект. Я управляю собой. Я осознаю каждое свое действие, поэтому они всегда приводят к цели.

Голос Марины звучал устало. Стояла ночь. Бессонница и длинный монолог утомили девушку. А история приближалась к тому дню, когда Марина окончила подготовку и, выйдя на свет божий, встретилась со мной – единственный раз за последние девять лет. Я слышал по интонации, что ей не хочется вспоминать ту встречу. И мне не хотелось.

Я сказал:

– Большое спасибо, что рассказала. Много чего думаю по этому поводу. Если захочешь, поделюсь – но завтра. А сейчас поспи.

– Как же ты?.. – она зевнула. – Разве можно вести машину, когда рядом кто-то спит?

– Не проблема. Справлюсь. И мы скоро будем в Виннице, там остановимся на ночь… в смысле, на ее остаток. Разбужу тебя, когда пора будет переползти в номер.

– Спасибо, милый…

Она покрутилась в кресле, выбирая удобную позу. Спросила:

– Скажи… тебе это помогло? Мой рассказ?..

– Я стал намного лучше понимать тебя. Просто-таки на порядок.

– Это приятно… А с Чертковым?

– Теперь знаю, что он не был ферзем. Он дал себя застрелить. Это роль жертвы. Ферзь не оказался бы в такой роли.

– Угу… – Марина пробормотала сквозь дрему: – Разве что он сам хотел умереть…

Она уснула, а я подумал: Чертков не был ферзем… но Марина – ферзь. Абсолютный субъект. Ее втянули в расследование… нет, вернее сказать, она хотела быть втянутой. Ее могут заподозрить в соучастии… нет, она решила поиграть роль соучастника. Я веду следствие, а она помогает… и снова не так: она отдала мне главную роль, а себе взяла роль помощника. Причем так изящно, что я считал это своим собственным решением. Что за игра? С какой целью?

Можно было бы предположить: ностальгия, память о прошлой любви, старые чувства ожили с новой силой… В том случае, если бы ферзи испытывали ностальгию, и если бы их чувства могли оживать сами собою.

Ферзь чувствует лишь то, что хочет, и только тогда, когда хочет. Полный самоконтроль. Сказать по правде, жуть берет.

«Женщина и есть опасность» – так сказал покойный ныне Чертков.