Читать книгу - ""Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 - Леонардо Падура"

Лена резко отвернулась. Ей хотелось бросить эту фотографию. Сбросить вниз с моста в огонь.

Райсевик внимательно наблюдал за ней.

– Лена, я же говорил тебе.

Она уставилась в грязное небо, часто моргая – слезы заливали глаза. Она закричала. Из горла вырвался долгий и странный стон. Лена все поняла. На этот раз не было речи об отвлекающем факторе, ее мысли были только об одном. Лена снова опустила взгляд на фотографию, сердце судорожно колотилось в груди.

Она смотрела на собственное лицо.

– Мне она нравилась, – мечтательно улыбнулся Райсевик. – Впервые я увидел ее на стоянке перед магазином «Супер Уан». Она воровала бензин, а я убедил ее немного задержаться в городе. Кажется, это было в марте…

«Нет, нет, нет».

Вздор! Он морочит ей голову. Этого не может быть!

Лена принялась искать на фотографии следы обработки в «Фотошопе»: несоответствующие тени или обрезанные углы. Признаков принуждения, например, приставленного к ребрам пистолета. Ну не могла же Кэмбри выглядеть такой беззаботной и счастливой с этим уродом, отправиться с ним на рыбалку, целоваться с ним, вести разговоры у костра и пить из одной бутылки. Она загорела, на губах играла знакомая озорная улыбка. Она просто сияла.

– Ты ее не знала, Лена.

– Но ты же бросился за ней в погоню, – выдавила она из себя.

– Бросился.

– После того как она увидела твои костры…

– Все так. Ты все знаешь про погоню и про то, почему мы ее преследовали, – его глаза горели, он явно что-то скрывал. – Но ты не знаешь, почему она пыталась сбежать.

Повисла мучительная пауза.

Тишина перед тем, как опустится нож гильотины.

– В тот вечер мы с Кэмбри были на озере. Хорошо провели время. То был наш последний день. Она поймала красногорлого лосося размером с мою руку. В итоге она заметила, что меня что-то тяготит. Мои мысли были о мальчике, что сидел в сарае. Меня разрывало на части, словно внутри поселился монстр. Кэмбри поняла, что я что-то от нее скрываю. Я начал врать, все стало только хуже. Мы поругались. Она разозлилась и уехала. Со дна лодки я собрал всю рыбу, что уже начала портиться, засунул ее в автомобильный холодильник и поехал на участок отца. Я был дико зол на него, черт побери, я был в ярости: во что он превратил мою жизнь! Думаю, что в тот день я мог бы его убить. Но, как обычно, его не оказалось дома. А затем… затем я услышал какой-то тихий звон, доносившийся из прицепа моего отца. Словно металлическая цепь покачивалась из стороны в сторону. И только я понял, что это наручники, как к моей шее прикоснулось дуло винтовки.

«Наручники».

Он сглотнул.

– Это была последняя бродяжка моего отца. Мать мальчика тридцати с чем-то лет, отец подхватил ее на федеральной автостраде. Она только что освободилась. Каким-то образом вытащила руки из наручников. А может, в предыдущий вечер отец так напился, что толком их не застегнул. Она украла винтовку у него из кабины, выползла на улицу и ждала меня в засаде. Не повезло. Она была вся в крови, ее колотило, и орала на меня, держа палец на спусковом крючке: «Куда ты дел моего сына? Говори или я тебе голову снесу!» И прижимает дуло этого «Винчестера» к шее, а я ей отвечаю: «Я не Пластикмен, я просто за ним подчищаю». Я говорю, что с ее сыном все в порядке, что я его спас, что меня не надо убивать, что мы что-нибудь придумаем…

Он выдохнул.

– И тогда ее застрелила Кэмбри.

________________

«НЕТ».

Мысли Лены пролетали в голове, словно в свободном падении. Это было ужасно.

«Нет, нет, нет…»

– Кэмбри поехала за мной. И увидела эту незнакомую бабу, которая приставила винтовку к моей голове. Понимаешь? Она решила не сидеть сложа руки. Твоя сестра спасла мне жизнь.

Его слова звучали словно издалека, причем Лене казалось, что звук был каким-то резким и металлическим.

– Затем Кэмбри заглянула в прицеп. Увидела наручники. Портативную видеокамеру. Она заметила, что с женщины, которую она только что застрелила, до сих пор свисает клейкая лента. И до нее все дошло. А мне пришлось, глядя ей в глаза, все объяснять. Чем занимается мой отец. Что потом ради него делаю я. Что только что сделала она сама.

Он рассказывал все это спокойно и хладнокровно.

– А она… она была в таком подавленном состоянии…

Лене показалось, что мост шатается у нее под ногами, закружилась голова. Она чуть не упала.

– …Я поцеловал ее в голову и сказал, что ей ничего не угрожает, она теперь член семьи Райсевиков, никто никогда не узнает, что она сделала…

У Лены все перевернулось внутри.

– Я показал ей, как разрезаю тела и спускаю кровь…

Лена рухнула на дорожное покрытие, ладонями вперед, и закашлялась. Горло жгло, словно в него залили кислоту.

– Я любил ее, Лена. Я любил ее. Я сказал, что на следующее утро угощу ее мороженым. Я хотел ее развеселить. Это грустная часть. У меня возникло ощущение, что я что-то отмечаю. Праздную! Я всю жизнь нес этот груз в одиночестве, все, что связано с отцом. «А теперь, – подумал я, – буду не один…»

Он вымученно улыбнулся. Никакой злобы. Чувствовалось, что у него разбито сердце.

– Я показал Кэмбри маленького мальчика в сарае. У меня появилась гениальная идея – мы с ней сами вырастим этого ребенка. Хорошая же идея? Я решил, что брошу свою жену-корову ради Кэмбри, и у нас будет своя маленькая семья. Это, черт побери, казалось идеальным. Мы сделаем что-то хорошее из плохого. Спасем ребенка. Она искупит свой грех. Уравновесит весы. Но Кэмбри меня не слушала. Она просто сидела на пригорке и смотрела, как я сжигаю тело женщины. Тогда я этого не понял, но думаю, что понимаю теперь. Она увидела маленького мальчика, и в ее душе что-то сломалось, то,