Читать книгу - "Искатель, 2008 № 09 - Журнал «Искатель»"

кусков мяса. Непонятно было, то ли это была похлебка собаки, то ли старика, то ли они вместе ее ели. Последнее было вероятнее всего. «И ведь не скряга, а повариху не наймет», — подумал Федор, вымыл половник и повесил его на место.

Нашел сыр, ветчину, рыбную нарезку, маслины, икру и складировал все это на сервировочный столик. Затем сделал салат из помидоров, прихватил пару рушников и повез в беседку.

Старик усмехнулся:

— Ты прямо как с голодомора. Хотя сам я, когда молод был, отсутствием аппетита не страдал.

Они долго еще говорили ни о чем, за жизнь. Наконец, когда графин вина опустел, старик сказал:

— А ты жидкий на расправу оказался. Испугался ко мне в тот же день зайти за своей долей.

— Чем это я жидкий на расправу? — обиделся Федор.

Купец будто и не слышал собеседника. Он задумчиво сказал:

— За долей, за долей пришел? Или нет?

Федор улыбнулся и не ответил на вопрос. Он подковырнул старика:

— Мне кажется, Купец, ты замаливаешь грехи молодости. Ия тебе какая-нибудь дальняя родственница, которую ты, как кукушка, постарался подсунуть в чужое гнездо, к миллионерше Аглаиде Зауральской.

Купец ничего не ответил и лишь глухо сказал:

— Рассуждаешь не по делу. Пойдем, я тебе кое-что покажу!

Федор думал, что старик поведет его в дом к потайному сейфу. Ничего подобного. Старик пригласил его пройти к резному загону, где хрюкала небольшая свинья из тех, что элитными называют. Их еще на поводке продвинутые нувориши водят на прогулку. Вот такая небольшая свинка и бегала по загончику.

— Машка! Машка! Ах ты, красавица моя!

Федор оторопел. В ушах у Машки были белого прозрачного камня массивные подвески, а на груди огромным детским слюнявчиком или, лучше сказать, бородой-лопатой висело алмазное колье.

Старик наслаждался произведенным впечатлением. Потом сказал:

— Приезжала их бывшая владелица вместе с Ией, спросила, что я сделал с ее бриллиантами? Машка свинья их и продемонстрировала. Ия обхохоталась, а Аглая кровно обиделась. По-моему, неплохо смотрится, — с издевкой сказал Купец, — ты как думаешь?

— Неплохо! — согласился Федор и добавил: — У меня к тебе, Купец, будет большая просьба. Позволь, я завтра к тебе в гости зайду с одной дамой. Пусть Машка еще денек покрасуется в этих подвесках.

Старик изучающее посмотрел на молодого человека.

— Ты хочешь сказать, что не забираешь свою долю?

Федор равнодушно смотрел на свинью. От былого его удивления не осталось и следа.

— Я могу до завтра этот вопрос оставить открытым? — спросил он Купца.

— Можешь!

— Тогда завтра я тебе, Купец, и отвечу, заберу их или нет. Мне подумать до завтра надо. Ты бы, Купец, другое мне объяснил, за что Аглаида тебе бриллианты отдала?

Купец насмешливо смотрел на Федора:

— За молчание отдала. Глупость в молодости сделала. Ребенка сдала в детдом. Там его то ли продали за доллары, то ли правда плохо кормили, но когда мамаша, уже миллионершей, заявилась к директрисе, ей показали справку из морга. Пришлось напомнить мамаше о родительском долге. Папку документов показал и живьем дочь. Точная копия ее.

— А родинка как же? — с сомнением спросил Федор. — У Ии родинка была на теле.

Старик без долгих раздумий ответил:

— Чудак ты, Федя. Сейчас из мужика бабу делают и наоборот, а ты про родинку спрашиваешь. Родинка на своем месте и оказалась. Родинка! Родинка что, мелочь! Южную ночь из родинок при желании можно сделать. Места бы на теле хватило. Сейчас вообще панты оленьи мужикам в голову вживляют. Вот где прогресс. Хоть и верится с трудом, но, говорят, клиенты нашлись. Ты за долей пришел? — вновь спросил Купец.

Федор с раздражением ответил:

— Сказал же, завтра за ней приду. Не один, а с женщиной. Пока.

У старика в доме громко зазвонил телефон. Настойчиво звонил. Недовольный Купец покинул беседку. Он попросил Федора задержаться.

Вернулся не скоро. И тут же непреклонным голосом сказал:

— Федя, ты должен мне определенно заявить, берешь ли свою долю или отказываешься от нее.

— Я же сказал, Купец, — с явным раздражением ответил Федор, — завтра с дамой приду.

— Мне ответ сейчас нужен.

— Зачем?

— А затем, что игра, мне кажется, несколько затянулась.

— Какая игра? — ничего не понял Федор, но непроизвольно остановился.

Купец предложил ему сесть.

— Не гоношись, Федя! Дамы этого не любят. Как ты представляешь завтрашнее посещение? Придешь в гости с дамой и предложишь ей в подарок то колье, что висит на свинье? И что она тебе после этого ответит? Хочешь показать ей, от чего ради нее отказываешься? У тебя с головой как? Привык за счет баб жить и тут хочешь на халяву в рай въехать?

— Что-то я тебя не пойму, Купец! — угрюмо сказал Федор. Зацепил его старик за больное место, наступил на больную мозоль.

— А тут и понимать нечего. Требуют от тебя наши дамы определенного ответа.

— Какие дамы?

Купец с презрением смотрел на Федора.

— Те, которых ты отлично знаешь! Оленька и Виктория.

Оленька сегодня хочет знать, как ты поступишь. А Виктория завтра никуда с тобой не пойдет.

Старик наслаждался произведенным впечатлением. Он еще раз пригласил Федора задержаться, а когда Федор сел, сказал:

— У тебя, Федя, я смотрю, и вопросов нет ко мне, а я бы кучу их задал. Ну, хотя бы первый: откуда я знаю твоих клиенток — Оленьку и Викторию.

Федор вновь перешел на вежливую форму обращения:

— Ну и откуда вы их знаете?

— А они, мой дорогой, одна — хозяйка сыскного агентства, а вторая — риелторской компании. Когда у меня туго стало с деньгами и сбег директор банка, где мои денежки лежали, я обратился в сыскное агентство, а заодно и в риелторскую компанию, чтобы они мне подобрали жилье поменьше и нашли беглеца. Обе дамы тогда и прискакали. Одна — Оленька — быстро с тобой снюхалась и все обзывала тебя скотом. Рассказывала за столом, какой ты супермен.

— Так и называла, скотом? — хмурясь, спросил Федор.

— Животное начало в тебе как в человеке превалирует над всем остальным, — утверждала она. А вторая — Виктория — с ней не соглашалась, упирала на то, что человек — духовное существо и его поведение зависит от той среды, в которой он вращается, но даже и тогда гомо сапиенс может стать выше обстоятельств, выпрыгнуть из штанов. Оленька, мол, видит только самца в мужике, а она, Виктория, прежде всего его душу. Короче, поспорили они жестоко, и Оленька, предложила пари Виктории. Дала тебе пару дней отдыха от собственной персоны, а ты, кобелино, сразу и вышел на охоту, не подозревая,