Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

он в другой отделении. Не на исправиловка. В другой месте. Ни понимаищь?

Тут до него дошло. Облом. Цена ее рассказу — круглый zilch. В Эстерокерской тюрьме два отделения. Одно для тех, кто встал на путь исправления, согласился лечиться от наркозависимости. Учить другие понятия — общественные. Посещать программы по перевоспитанию, групповые толковища, психологическую болтологию и трепотерапию. Тогда она все верно передала: ее задроченный хахаль оказался пшиком, невыигравшим билетом.

19

Перебрался на новую хату. Погужевался дня два. Опять собрался сниматься на новое место. Нельзя зависать в одном — попалят!

Шел три часа. Подальше от старого места, соседи — его враги. А все его чумазая харя. Чей-нибудь дом ограбят, кто крайний? Конечно, залетный негритос, который шарился тут не пойми зачем. Удивительно, как никто пока не цеплялся на улице с расспросами, кто такой да за какой надобностью.

Дул холодный ветер. Середина октября, небось не пляжный сезон. Но умница Хорхе все предусмотрел. Запасся вязаным свитером и пуховиком. Благодарность Красному Кресту!

На большак старался не выходить. На дорожном указателе прочел: «Дювик — 3 км». Проселок. Домов покуда не видать. Кругом сплошные елки. Прибавил ходу. Устал. Проголодался. Но не сдавался: Хорхе, малыш, тебя ждут великие дела. Воля. Успех. Радован прогнется. Даст тебе паспорт. Лавандос. Шанс. Ты свалишь в Данию. Затаришься коксом на пару тонн. Поднимешься. Срубишь бабок. Полетишь дальше. В ту же Испанию. Или Италию. Замутишь реальную ксиву. Начнется новая житуха. Прикинешься толкачом с крутыми замазками в Скандинавии. Разыщешь старых братьев по оружию. Всех обласкаешь, кроме чмошника Радо. На коленях будет проситься в долю к кокосовому барону Хорхе.

Дорога ушла под уклон. Еловый лес расступился. Показался дом. Слева сарай, перед ним два зеленых трактора, побитые ржавчиной. Дальше паслись кони. Облом! Значит, кто-то есть. Прошел мимо. Подыскал другую избушку. Забрался внутрь.

Крохотная кухня, гостиная, две спальни — в одной двухместная кровать, в другой — одноместная. Зябко. Включил отопление. Остался в пуховике.

Достал еду. Холодильник отключили. Добро: значит, свалили на зиму. Пожарил два яйца. Толстыми ломтями нарезал хлеб. Положил сверху яичницу. Пошарил в кладовке. Шаром покати: коробка старых шоколадных конфет, две закрутки — помидоры в собственном соку и фасоль. Негусто.

Расположился в гостиной. Пошарил в угловом поставце, расписанном алыми да лазоревыми цветочками. Оба-на! Крутейший первач на районе!

Насрать на безопасность. Э-э-э-э-эх, гулять так гулять!

На фиг коктейли. На фиг лед. На фиг все эти соки, апельсины-мандарины и прочие лимоны. В топку все это. Заценим спиртягу в чистом виде. Хорхе в одно рыло дегустировал вискарь. Выставил на стол пять стаканов. Налил пять разных сортов. Выбирал по названиям — почуднее: «Лафройг», «Аберлур», «Айл оф Джура», «Мортлах», «Стратисла».

Закусывал завалявшейся шоколадкой «Аладдин». Включил радио. На гигантском «шарпе» в такт музыке замигали желтые полоски и узоры. Крутизна начала девяностых.

Самым вкусным оказался «Мортлах». Пропустил еще стаканчик. Подпевал радио. Завывал, копируя Мэрайю Кэри.

В один стакан налил воды, в другой — виски, да побольше. Все же слабо тебе хлебать неразбавленный — ну да один хрен. И единым духом опорожнил стакан.

Дом искривился. Фигово строят. Углы враскосяку. Окна запрокинулись. Сельский архитектурный постмодернизм — покатился со смеху. Хмель повалил с ног.

Кайф! И вместе с тем хотелось выть от одиночества. Малыш Хорхелито!

Да вы ухрюкались в хлам. Цыц, надо быть начеку!

Уселся на полу — так надежнее.

В голове вдруг всплыло давнее, уж и не помнил, когда последний раз думал об этом. Всплыло просто так, без причины. Здрасьте пожалуйста. Как они с мамой идут из магазина. Ему лет шесть-семь. Паола дома ждет-пождет их. Обед готовит. Дома все есть, только рис кончился — вот маме с Хорхе и пришлось идти в магазин. Родригесу было влом, а одному Хорхе было страшновато. Перед глазами до сих пор стояло лицо матери. Глубокие морщины вкруг век, складки на лбу, будто думу тяжелую думала, а додумать все не могла. Спросил тогда: «Мам, ты устала?» Она опустила мешок с рисом на дорогу. Вскинула Хорхе на руки. Погладила по головке: «Не устала, сынок, а если ночью выспимся хорошенько, буду бодрее всех на свете. Все будет хорошо».

Потянулся за бутылкой. Еще догнался «Мортлахом».

Стены заплясали перед глазами.

Попытался встать.

Не удержался.

Грохнулся замертво.

Три дня спустя. У Хорхе серьезный напряг. Уж сутки, как подчистил весь хавчик, а в кармане слезы — четыреста крон. Делать приседания не было сил. Искать новую хату — и подавно. Походу, на воде и вискаре долго не протянешь.

Придется-таки идти за продуктами.

Бабло нужно. Вопрос: клюнет ли Радо на его предложение? Не клюнет, с баблом вообще будет край.

И что хуже всего, совсем осатанел от одиночества.

Дико хотелось пересечься с друзьями, родными. Тянуло к людям.

Неужто все кончено?

Выбраться в город. Пожрать. Срубить мальца лаве, а то сербам звонить еще когда. Ситуация!

Порылся в книжном шкафу. Нашел карту. Масштаб — ни черта не разберешь. Нашел в телефонном каталоге получше — хотел выяснить, как вернуться сюда, когда разберется с делами в городе. Разыскал Дювик.

Может, тачку угнать?

20

Сомнений нет: то будет мегадвижуха года — самая дорогущая и пафосная частная днюха.

ЮВе уже несколько дней предвкушал ее прелести. Понтовая, качовая, роскошная. А главное — чумовая тусовка.

Карл Мальмер, он же Карл Джетсет, он же Принц Стурепланский, отмечал четвертак своего нарождения на свет божий и по такому августейшему случаю устраивал торжества в своих четырехкомнатных апартаментах площадью сто пятьдесят квадратных метров. Апартаменты занимали целый этаж дома, что на Шеппаргатан, террасу на крыше того же дома забронировали за несколько месяцев.

Зазвали самых жгучих красоток, заманили чад из лучших домов, а уж звездатый бомонд на празднике — ну куда же без него!

ЮВе прибыл в компании Фредрика и Ниппе. Предварительно зарядившись у Фредрика. Была половина двенадцатого. В передней вешалки стояли забитые под завязку, а за порядком присматривал черный геркулес, без жетона, зато самого безупречного вида: черная кожаная куртка, черная водолазка, черные джинсы. Фредрик хмыкнул:

— Наняли секьюрити на частную днюху, а?!

Геркулес нашел их имена в списке гостей, кивнул, проходите.

Разделись, вошли.

Дом встретил их теплом, ароматом духов, светским гомоном и запахом eau de cash, будто переступили порог самого крутого стокгольмского клуба. Протиснулись сквозь стайку пигалиц: те, видно, только что прибыли и теперь прихорашивались перед зеркалами в холле. Ниппе, сглотнув слюнки, с разбегу приударил за первой глянувшейся очаровашкой. Фредрик громко спросил, где именинник. Кто-то показал в сторону