Читать книгу - "Тени южной ночи - Татьяна Витальевна Устинова"

— Как — все?! — поразилась Маня. — А остальное?! С чего ты взял, что меня перепутали с кем-то?!

Он остановился посреди улицы, хотел обнять, но только заправил ей за ухо кудри.

— Взял с того, что с тебя взять нечего! Ну, если только гонорар увести со счета мошенническим образом! Или он маньяк, этот твой кавалер…

— Он не мой и не кавалер!

— …что совсем невероятно. Или допущена ошибка. В гостинице все говорили, что они тебя постоянно поджидали, Ирина и Вадим. Он за тобой катался по городу зачем-то. Администраторша, подружка рестораторши, сказала, что ждали какую-то Покровскую, и вот она приехала. Администраторша рестораторше доложила о приезде, и они с Вадимом заняли пост в холле. Я посмотрел, чем пассажир занимается. Оказалось, у него дольки в разных мелких делах. Точка на рынке, гостевой дом для приезжих, как есть бордель, доля в кафешках и вот в ресторане.

— А кто такой этот пассажир?

Майор сбоку посмотрел на писательницу и фыркнул:

— Вадим.

— А…

— Посмотрел, как основные доли в ресторане распределяются. Оказалось, собственников два, Ирина и ее бывший муж. Позвонил в Москву, наши разыскали бывшего мужа. Оказалось, он помер полгода как, есть приемная дочь, звать Марина Покровская. Вот и все пироги.

Маня остановилась, взяла его за руку и повернула к себе. Он прищурился от солнца.

— И все это ты проделал… за ночь?..

Он пожал плечами.

— За одну ночь?

Он опять пожал.

— И… только из-за меня?! Чтобы найти меня?!

Он ничего не понял.

Ни изумления, ни восторга.

— Дим, то есть всю эту кучу работы ты провернул… за несколько часов, только потому что я… уехала с Вадимом?!

— Ты не могла уехать с ним по доброй воле.

— Почему ты решил?

— Потому что я знаю. И мне нужно было тебя найти.

«Господи, спасибо тебе! — пронеслось в голове у Мани. — Майор меня нашел. Наконец-то».

Маня еще немного попереминалась от чувств с ноги на ногу, а потом все же кинулась ему на шею.

— Спасибо тебе, — жарко зашептала она ему в воротник. — Ты даже не знаешь, как это… важно, как это много… Чтобы вот так… Чтоб спасение пришло, когда его так ждешь… Я все время думала о тебе… Я думала, майор поймет, что со мной… беда, и ты понял.

— Маня, тихо. Спокойно.

— Так мне было страшно. Ты представить не можешь. И я ничего не помнила… И вокруг… чужое место, а я… а я… даже без одежды… А потом совсем стало… ужасно.

— Маня. Тихо. Или я вернусь и его пристрелю.

— Ты что, — тут же перепугалась писательница. — Не нужно ни в кого стрелять!

Он засмеялся каким-то тоскливым смехом — как ишак.

…Сколько она еще будет испытывать его рыцарское, мужественное, офицерское терпение и железную волю?.. Вот это все проделывать — обнимать, прижиматься, благодарить, дышать в него?! Ну, ведь не может она не понимать, что даже железному терпению и рыцарской воле рано или поздно придет конец!..

…А они еще не были ни на одном свидании и не катались на велосипеде!

И она толком не знает, может, до сих пор… очень любит Алекса!..

— Маня, отцепись от меня, я больше не могу.

Она тут же оторвала руки и сделала шаг назад. И посмотрела на него.

Он был весь красный и потный.

Не стесняясь, Маня рассматривала его лицо.

Высмотрев и поняв что-то, она стала неистово рыться в портфельчике, выудила темные очки и напялила вместо своих обычных.

— Куда теперь? — деловито спросила она.

— Стало быть, тот самый, — в который раз удивилась Дуняша, — да как вы ловко прознали-то, барышня!

— Ловко, но что дальше, je ne sais pas (ума не приложу). Как ты думаешь?

— Чего?

— Что делать?

— Как хотите, барышня, а я бы папеньке открылась или братцу. Их сиятельства уж вернее вас знают, что нужно.

— Ах, что ты говоришь, я знаю и папа, и брата, они тотчас же обеспокоятся и не разрешат мне даже думать об этом деле!.. А мы должны доказать, ты понимаешь, recueillir des preuves (собрать доказательства)!

— Когда вы не по-нашенски лопочете, у меня в голове шурум-бурум делается.

— У тебя вечно в голове шурум-бурум.

— Чего это?

Мари ходила вокруг качалки, поддавала носком ботинка камушек. Камушек подпрыгивал и улетал в траву. Мари находила его и опять поддавала.

Дуняша тащилась следом и жалела ботинок. Как пить дать, барышня весь лак с носка обдерет камнем этим, а ботинок новый!

— Нужно сделать так, чтобы это дело как-то само открылось и чтоб тот злодей-офицер не смог отпереться!

— А почем вы знаете, что злодей? Мож, просто полюбовник румункин? Мож, кто другой стрелял-то?

Княжна остановилась так резко, что Дуняша почти наскочила на нее.

— А ведь и правда, — произнесла она с изумлением, — вот тебе и шурум-бурум в голове! Мы знаем, что офицер, этот Алексис Деборд, брат сказал фамилию, был в спальне Юлии! Ты его видела! Но откуда мы знаем, что он убил Лупеску?..

— Во-во.

— Конюх Лупеску сказал, что кто-то из господ уехал, а потом вернулся через калитку. И если в это время Деборд стрелял в хозяина, вернувшийся не мог не услышать! — Мари присела на качалку и взялась за лоб. — Подожди, подожди, Дуняша. Значит, у них гостили Адель и господин де Гелль. Они собрались уезжать, этот глупый Лупеску провожал. Юлия говорит, что доигрывала партию на бильярде. Мишель ускакал минутами раньше и в фуражке.

— Дак ведь господа офицеры без фуражек не ходят…

— Тут все дело в минутах и в этой шапке, Дуняша!.. Лупеску тут же в саду застрелили, и подле нашли фуражку, считается, что Мишеля. Но кто-то вернулся, конюх так сказал! Или никто не вернулся, а в калитку зашел как раз Алексис Деборд? С собой у него была фуражка того же полка, где состоит Мишель, что ли? И он застрелил Лупеску и подбросил фуражку?!

— Открылись бы папеньке, княжна…

— Ах, не мешай, пожалуйста!.. Нет, нам все же нужен портной! Только теперь нужно узнать, заказывал Деборд фуражку или нет?

— Чегой-то я запуталася… Одних фуражек, почитай, пять штук насчитали!..

— Какие именно фуражки вы подсчитываете, Мари?..

Княжна стремительно оглянулась, горничная ойкнула.

Под раскидистой абрикосой стоял и улыбался…

— Николя! — вскрикнула Мари, вскочила и побежала, путаясь в юбках. — Николя, милый мой, вы когда?.. Откуда?..

— Только что и оттуда! — Высокий, плечистый, красивый, знакомый еще по детским балам у Иогеля Николай Столыпин сделал шаг и, кажется, только в последнюю секунду удержался, чтобы не подхватить и не закружить княжну.

…Милый