Читать книгу - ""Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 - Леонардо Падура"

Эта мысль ударила ей в голову как беззвучная вспышка молнии: «Это значит, что мои пули тоже пробьют металл».

Она представила самодовольного ублюдка в кабине, скорчившегося за дверцей-прикрытием. Лена снова попыталась передернуть затвор, тянула его руками все сильнее и сильнее, напрягая пальцы, на глаза навернулись слезы. Наконец механизм раскрылся, издав нечто наподобие вздоха.

Сдавленная гильза выпала ей на колени.

Затвор проскользнул вперед, встал на нужное место на смазанной маслом пружине, отправив в патронник новый патрон. К стрельбе «Беретта» была готова.

«Ура!»

Лена выдохнула. Дыхание у нее было горячим, сама она слегка дрожала. На другой половине моста-шпильки в кабине грузовика послышался подобный звук – щелкнул затвор, и этот звук эхом донесся до Лены. Тут же закричал водитель грузовика:

– Я готов стрелять.

– Она прямо за багажником.

– Понял.

Лена представила, как одноглазый мужик снова прицеливается своей разрушительной винтовкой, направляя перекрестье прицела на багажник «Тойоты». Его грязные ногти ползут по спусковому крючку, нажимают на него.

– Пристрели ее, – проговорил Райсевик.

У Лены появилась идея. Плохая. Она сидела неподвижно, прижавшись спиной к металлическому багажнику, и ждала. Шум, солнце, песок и какие-то камушки на дорожном покрытии расплывались, а сон, который она видела прошлой ночью, наоборот, приобретал четкость. То, как Кэмбри не хотела на нее даже смотреть. Пронзительная сердечная боль во взгляде, когда она все-таки наконец посмотрела. Ее холодный шепот, смысл которого Лена тогда не поняла:

«Действуй».

Она ждала.

«Лена, давай».

Нет. Пока нет.

«Пожалуйста, действуй».

И все равно она ждала. Второго шанса не будет. Ей нужно точно рассчитать время. Теперь глаза сестры наполнились слезами, Кэмбри толкала ее, голос дрожал от раздражения:

«Давай. Время на исходе…»

Сейчас.

Она резко развернулась влево, перекатилась от «Тойоты» на открытое пространство. Раздался оглушительный выстрел – пуля пробила багажник, прошла сквозь сложенную одежду ее сестры, палатку, которая лежала внутри, и вылетела сквозь крыло, у которого Лена полсекунды назад сидела. Очутившись на бетоне, она подняла «Беретту» в крепко сжатых руках и нацелилась прямо на противоположную часть моста Хэйрпин, в кабину грузовой фуры. На этот раз Лена не целилась сквозь разбитое окно грузовика, на поблескивающий ствол винтовки и на выглядывающую голову.

Она целилась ниже.

Ниже. Прямо в дверцу кабины. Прямо в логотип «Кенворт» на красном фоне. Как раз туда, где по ее прикидкам должен был сидеть обитатель фуры.

Она выстрелила три раза.

Выстрелы прозвучали, как три удара сердца. Она контролировала эту стрельбу так, как делала каждый вторник во второй половине дня в «Метких стрелках», когда стреляла по новому постеру с изображением пятидесяти двух карт. Один. Два. Три.

В красной дверце появилось три серебристых отверстия. Как раз там, куда она и целилась.

Третий выстрел по ощущениям отличался от предыдущих – если проводишь много времени на стрельбище, мышцы начинают распознавать укороченную отдачу, когда в патроннике не остается патронов. И Лена знала, что их больше нет. Но какое-то время она продолжала лежать на животе, нацелив «Беретту» без патронов на грузовик и глядя на дырки в дверце.

Тишина. Казалось, весь мир затаил дыхание.

Она ждала, что в окне снова появится винтовка старика. Настраивалась на следующую вспышку огня и яростный грохот.

Она все ждала и ждала.

Лена прекрасно осознавала, что Райсевик находится где-то справа, понимала, что теперь уязвима, что каким-то образом ей следует добраться до сумочки, которую она выронила, перезарядить пистолет и снова вступить в бой. Но она чувствовала, что Райсевик тоже ждет и тоже затаил дыхание. Понимание нарастало, наполняя воздух. Она сопротивлялась ему. Она не могла себе позволить в это поверить.

«Я попала».

________________

В дверце грузовика появились три дырки, сквозь которые внутрь кабины полился солнечный свет. Это произошло прямо у него на глазах.

Старика отбросило назад, он скорчился, а винтовка, именуемая ковбойским карабином, упала ему на колени. Он моргнул от внезапно наступившей тишины, в воздухе все еще сильно пахло порохом и дымом. Он понял, что на него выплеснулась какая-то теплая жидкость, которую он не в состоянии распознать. Она намочила его волосы. Капли остывали у него на щеках.

Он тупо уставился на эти три отверстия.

По телу пробежал холодок. Он с опаской повернулся и осмотрел внутреннюю часть кабины, пытался понять, как летели пули и попала ли хоть одна в него. Еще одна порция жидкости скатилась сверху ему на бровь, ресницы стали слипаться. Жидкость была теплой и липкой.

«Кровь, – понял он. – Мне пробили череп».

Он с трудом сдержал крик. Он всегда задумывался, почему женщины кричали, когда он заматывал их в полиэтилен. Ведь рядом никогда никого не было, никто не мог их услышать. Лишь пустая трата оставшегося кислорода. Это было странное и беспомощное действие, так скорее поступило бы животное, и это ставило его в тупик – точно так же, как его ставили в тупик стоны женщин во время секса. Почему они стонут? Но теперь крик нарастал в его собственной груди. Так что, возможно, он наконец все понял. Крик царапался о ребра и был готов разорвать его изнутри.

«Я умираю. О Боже, я умираю».

Он попытался сфокусироваться на прямых линиях. Он думал линиями, векторами, углами. По геометрии он всегда получал «А» с плюсом. Он никогда не пользовался картами «Гугл» или «Уэйз», как другие водители. Нет, просто дайте ему карту и инженерный калькулятор, и он, как почтовый голубь, найдет дорогу в Юрику, штат Калифорния. Теперь он восстанавливал траекторию полета трех пуль и таким образом справлялся с испытанным шоком. Что-то вроде перезагрузки компьютера.

Пуля номер один. Она пролетела сквозь дверцу прямо под ручкой,