Читать книгу - "Уснуть - Келли Тейлор"

сердца. Но самая сильная любовь к отцу вспыхивала во мне, когда он приходил с работы. В тот момент становилось ясно, что скоро мама наконец заснет. У папы были таблетки, которые она называла особенными. Мама утверждала, что они помогают ей на время забыть о боли и душевных муках. Мне не нравилось, когда она просыпалась. Думаю, отцу тоже.

– В доме ничего не горит, Дороти, – отчетливо прозвучали слова отца. – Все живы.

– Я скучаю по ним, – стенала мама. – Как жаль, что я не умерла вместе с ними.

– Прошу тебя, Дороти, тише. И вообще, не говори так.

– Почему это? Почему я не могу говорить о своих чувствах? Я не хочу молчать. Я должна…

– У тебя сейчас начнется истерика.

– Пожалуйста, – стала просить мама, – пожалуйста, Джеральд, помоги мне. Я больше не могу так жить.

Папа ничего не ответил, но держу пари, что до моих ушей долетел звук открываемого саквояжа.

– Что это? – спросила мама. – Джеральд, мне нужен не укол, а мои таблетки.

Отец лишь промолчал.

Мама кричала, сопротивлялась, умоляла.

А потом затихла.

43

Анна

Мои ноги скользят по грязи, дождь бьет в лицо, каждое движение отдается болью в плече. Я мчусь так быстро, как только могу, но Фиона все равно добегает до человека на утесе раньше меня. Где-то метрах в двадцати от обрыва она резко останавливается и пригибается, сопротивляясь порывистому ветру. На самом краю, свесив ноги, сидит Малкольм.

– Не подходите ко мне! – кричит он. – А не то я прыгну!

– Малкольм! – кричу я в ответ. – Пожалуйста, отойдите от края. Сейчас очень скользко.

– Мне плевать.

Фиона смотрит на меня:

– Анна, может, сходить за Мелани?

– Нет, останьтесь пока здесь. Вдруг мне понадобится ваша помощь.

Для чего, я пока не понимаю. Но, судя по позе, в которой сидит Малкольм, и по тому, как он раскачивается взад-вперед, думаю, что никаких резких движений сейчас делать не стоит.

– Вижу по вашим лицам, что вы уже все знаете! – вопит Малкольм.

Я молча смотрю на него. Даже не представляю, о чем он, а вот Фиона, кажется, в курсе. Она спрашивает:

– Это вы избили Тревора?

Малкольм оборачивается к нам, но усидеть на мокрой земле ему не удается. Он валится на бок и по пояс повисает над обрывом. Судорожно хватаясь за вересковые кустики, Малкольм пытается удержаться.

– Не приближайтесь! – кричит он, когда я бегу ему на помощь. Он подтягивается и, рухнув на спину, зажмуривается от дождя, льющего со свинцовых небес. После этого Малкольм разражается каким-то маниакальным, почти торжествующим смехом. – Хрен тебе, меня так просто не убьешь! Я сам решу, когда мне умирать! Я решу, не ты!

– Не двигайтесь! Замрите!

– Мелани знает, что я натворил?

Что ему сказать? Я медлю с ответом, и Малкольм, ревя от ярости, поднимается на ноги. Подошвы его ботинок скользят по грязи.

– Не только вы совершили ошибку! – кричу я. – Мы все повели себя ужасно. Забыли о человечности.

Малкольм разводит руки в стороны и делает шаг назад.

– Остановитесь!

Я подаюсь к нему, но Фиона резко толкает меня локтем:

– Стойте. Он это серьезно. Он спрыгнет. Только посмотрите на его лицо. Анна, вам нужно его образумить.

– Мелани уйдет от меня! – продолжает Малкольм. – Она считает меня сволочью. Я понял это по ее глазам.

– Вы не можете точно знать, что она думает о вас.

– Она не хочет, чтобы я был рядом. Вида моего не выносит.

– Никогда не поздно все исправить. – Дождь хлещет в лицо с такой силой, что мне приходится часто моргать. – Да, у вас есть разногласия, но у кого их нет? Мелани точно не хочет вашей смерти. И Кэти тоже.

– Кэти меня не любит!

– Вы ее семья. Отца уже нет. Если и вы исчезнете, это навсегда оставит шрам на душе Кэти. На душе Мелани тоже.

– Без меня им будет только лучше.

– С чего вы взяли? Малкольм, вы ошиблись, вы поступили просто ужасно…

– Я избил беззащитного человека!

– Да. И вам жить с этим до конца своих дней – именно так и происходит с людьми, которые серьезно облажались. Нужно извиниться, все исправить и вернуться к обычной жизни. Нужно двигаться дальше и стараться больше таких ошибок не допускать.

Малкольм пристально смотрит на меня. Мы молчим, вокруг лишь завывает ветер и шумит дождь. Мне уже начинает казаться, что я наконец достучалась до него, но тут он снова делает шаг назад.

– Малкольм, стойте! Вы не один! Кое-кто в отеле тоже пытается побороть чувство вины. Из-за того, что он сделал, его душа готова разорваться на куски.

– Да что вы знаете о боли? – вопит Малкольм.

– Я убила двух человек и покалечила третьего! – На мои глаза наворачиваются слезы, но мне удается сдержать их. – Из-за меня погибли два человека. Я должна была следить за дорогой. Должна была смотреть в зеркало заднего вида. Должна была заметить огромную фуру, несущуюся на нас с другой полосы. Но я не заметила. Хотите знать почему? Из-за своей гордыни! Потому что мне хотелось показать им, что всем заправляю я. Что я тут главная. Что я…

Тут я запинаюсь.

– Анна, все хорошо, – успокаивает меня Фиона. – Все в порядке.

Я расправляю плечи.

– Поэтому даже не думайте прыгать вниз, Малкольм. Даже не думайте поступить так со мной. Я не хочу, чтобы на моей совести была еще одна смерть. Не хочу страдать еще больше. – Мой голос срывается. – Не смейте, вашу мать!

Малкольм явно в замешательстве. Он смотрит на меня обреченным взглядом.

Не делайте этого, заклинаю я про себя. Не надо.

Он делает шаг назад, и мое сердце уходит в пятки.

Но тут он падает на колени и хватается за голову. Из его груди вырывается вопль отчаяния.

Мы устало тащимся вверх по холму в сторону отеля. Ни Малкольм, ни Фиона не говорят ни слова о моем признании, хотя пару раз я краем глаза все же ловлю на себе взгляд своей спутницы. Малкольму, у которого стучат зубы, сейчас, похоже, вообще ни до чего. Кристин сразу же предлагает Кэти ненадолго подняться на второй этаж, как только мы заводим его в гостиную.

– Кэти, погоди-ка.

С этими словами Фиона запускает руку себе под худи и вытаскивает оттуда кота. Кажется, у того больше нет сил сопротивляться, и он тряпочкой повисает в руках Фионы.

Кэти, закутавшись в одеяло так, что из него торчит только ее лицо, визжит от радости и протягивает руки к коту:

– Откуда он у вас?

– Мы нашли его в домике Гордона. – Фиона