Читать книгу - "Септет расстроенных душ - Кэсси Крауз"

что тут делаете? Год не виделись, что ли? – не унимается Декс. Однако, заметив корзину на траве и почуяв оттуда аромат рыбы и хлеба, он тут же замолкает и готовится наложить на нее свои лапы.

Не выпуская меня из рук, Вэйлон ногой ловко отодвигает корзину подальше от Декстера. От этого движения я дергаюсь и утыкаюсь губами Вэйлону в шею. Он всем телом вздрагивает и замирает на месте. Декс продолжает что-то ворчать, но мне нет до этого никакого дела. Я целую Вэйлона по-настоящему. Приоткрываю губы и вжимаюсь ими в сонную артерию, которая под их давлением вздрагивает от участившегося пульса. С глухим стоном Вэй отнимает меня от своей груди. Его глаза стали совсем черными. Он медленно обводит губу языком, от чего у меня спазмом стягивает низ живота.

Вэйлон хочет что-то сказать, но на крыльцо вылетает Бруно, а за ним – Рэндал и Лотти. Гомон их голосов, смех и предвкушение вкусного ланча (хотя все они встали из-за стола каких-то полчаса назад) обрубают накал, возникший между нами. И вот мы уже все идем по улице, наполненной ароматами цветов и пирогов, готовящихся на уютных кухнях, и вовсю обсуждаем содержимое корзины, которую собрала для нашего пикника Берта Томас.

На центральной улице, где уже вовсю кипит торговля, а на прилавки безостановочно выкладываются новая выпечка, овощи и фрукты, наша компания разделяется. Одни облизываются на шоколадные пирожные, другие любуются витриной антикварной лавки, третьи изучают уличное меню местного паба.

– Бекки, я не буду извиняться, – тихо, но решительно говорит вдруг Лотти, когда мы отходим от лотка Мэгги Уилкинз с вареньями и мармеладом, и я тут же понимаю, о чем идет речь. У Рэндала, как у любого медведя, язык без костей.

– Лотти, но зачем он тебе сдался? – тихонько бурчу я, когда парни застревают у лавки с рыболовными снастями: ни один из них с роду не рыбачил, но разноцветные поплавки всецело завладевают их вниманием. – В мире такое количество парней! И любой из них гораздо привлекательнее и интеллигентнее, чем леший Рэн!

– Ты права. Но лучше, чем леший Рэн, среди них нет. – Так же тихо отвечает Лотти. Смотрю в ее серьезные васильковые глаза на худеньком личике и понимаю: она это совершенно серьезно.

– Но…

– У тебя был привлекательный и интеллигентный, Бекки. – Внезапно перебивает меня Лотти. – Он вытрепал все твои нервы. И чем все закончилось? Где он сейчас? Что-то не вижу я его в рядах наших рыцарей! – она говорит так резко и прямо, что от удивления моя нижняя челюсть устремляется к земле.

– С каких пор у вас стало модно не щадить мои чувства?

– Мы их три года щадили. Хватит с тебя. Ты бы уже давно была счастлива, если бы только захотела.

– Но я хотела…

– Врешь. Ты только сейчас становишься такой, как раньше. Прежде ты была живым воплощением девушки, которой нравится, как об нее ноги вытирают! – выпаливает Лотти.

– Ого… – только и могу выдохнуть я, но при этом ни капли не сержусь. Ведь она совершенно права. – Морской воздух прямо-таки вынуждает говорить откровенно! Совсем как алкоголь.

– За пределами Лондона и дышится легче. – Соглашается Лотти уже совершенно миролюбиво. – Здесь ничего не напоминает о…

– Да. – Быстро киваю я, и так же быстро мы меняем тему разговора. Чтобы и дальше ничего не напоминало о…

Мы недолго остаемся своей компанией: у подножия верескового холма встречаем Сьюзен в джинсовом сарафане и Софи с ярко-алым платком на тускло-рыжих волосах.

Вид хрупкой полупрозрачной девушки в инвалидной коляске загоняет моих друзей в тупик. Бруно даже чертыхается себе под нос, но недостаточно тихо, чтобы Софи не расслышала. Им неловко. Всем, кроме Рэна. Он мягко, совсем по-врачебному, улыбается и протягивает Софи руку для знакомства. Хвалит ее за крепкое рукопожатие и просит Сьюзен уступить ему место у коляски.

– Да что ты мне рассказываешь! – гремит он в ответ на ее робкий протест. – Посмотри, какая тут тропа! Если ты, конечно, не хочешь выплюнуть легкие через пять минут пути, лучше уступи!

Софи хихикает и просит Сьюзен отдать коляску Рэну. И в это же мгновение он перестает быть невоспитанным лешим. Маска сорвана, он врач. Слово за слово он завязывает с Софи дружелюбный разговор обо всем на свете, заглушая своим хриплым грубым голосом рычание ее личного зверя. Рэн спрашивает Софи о самых простых вещах: любимых книгах, фильмах и музыке, ловко лавируя между болезненными темами еды и путешествий. Милая девочка так польщена, что бледные щечки расцветают румянцем воодушевления.

Мы располагаемся для пикника на вершине холма, где сидели с ребятами из Джинбери в мой первый день. Густой и сладкий запах меда так же обволакивает легкие, слабый ветерок продолжает нести с Ла-Манша соль, а пчелы неизменно наполняют воздух ровным деловитым гулом. Только настроение у меня теперь совершенно другое. Чувствую себя легкой, как чайка, что реет над голубым простором пролива, усеянного рыбацкими лодками.

Рэндал помогает Софи опуститься на клетчатый плед и вытягивается на траве подле нее. Вэйлон устраивается рядом. Лотти и Сьюзен затевают игру с фрисби и заманивают в нее меня, а Бруно носится между нами, как обезумевший олень. Декстер шарится в корзине для пикника и, не найдя в ней ни одной бутылки пива, строит мне недовольную рожицу. Когда же фрисби прилетает ему в затылок, он моментально переключается на Бруно и «бычком», как в старые школьные годы, несется на него головой вперед. Софи с неподдельной улыбкой наблюдает за их потасовкой. Парни бодаются, пыхтя и мыча как взаправдашние быки, пока Декстер, более грузный и тяжелый, не одерживает над Бруно верх и не валит того на землю.

– Вот, что значит предпочитать регбийный мяч и щитки резиновой шапочке с трусиками! – гогочет Декстер и тянется в карман за сигаретой.

– Трусики ты сам носи, мне они маловаты будут, – парирует Бруно, недвусмысленно ударяя себя ладонями по бедрам. Сьюзен закатывает глаза и хохочет, а Софи заливается краской смущения: трогательный невинный цветочек, которому в новинку такие шутки. Никто из наших рыцарей, кроме Вэя, не умеет следить за своим языком, но именно это и делает атмосферу такой живой и естественной.

Мы гоняемся друг за другом по холму, запускаем воздушного змея, и он реет в голубом небе алым знаменем, собираем вересковые букетики и загораем, свесив ноги с края холма в пустоту. Я неустанно щелкаю затвором фотоаппарата, ловя Рэндала, кружащего Лотти, Декса, сосредоточенно пускающего сигаретный дым в морской воздух, Сьюзен и Софи, непрерывно хохочущих над кривляньями Бруно, который пытается сделать стойку на