Читать книгу - "На самом деле я убийца - Терри Дири"

знанию литературы. Мне этого хватило с лихвой от коллег по цеху, так что даже не начинайте.

Как я уже говорила, Тони не оставит «следов на песках времени» своим уходом. Ну а если и оставит, их смоет следующий же прилив. Жизнь коротка и жестока. Смиритесь.

Ладно, я преувеличиваю. Разве не все мы так поступаем, когда нам удобно? Есть две женщины, которые будут тосковать по этому дурачку. Одна осталась в его далеком прошлом, а он был слишком слеп, чтобы понять, как много значит для нее, – не заметил очевидного. Но я-то заметила. Какой же идиот! И если есть хоть малейшая надежда спасти его от убийства, я постараюсь это сделать. Не ради него. Он это заслужил. Ради нее. Она не заслужила. Я помогла «купить» ему пятьдесят лет жизни. Больше было невозможно. И это тоже ради нее.

Две женщины, да? Вторая – я сама. Я питаю слабость к этому кривляке. Хотя никогда ему не говорила.

Если его убийца сдержит обещание, тело Тони просто исчезнет бесследно. Парочка завсегдатаев в отеле «Барнс» за очередной пинтой фирменного темного эля почешет затылок со словами: «Интересно, куда подевался тот парень, Тони, что сюда заходил? Давненько его не видно».

А потом его забудут.

В мире, терзаемом войнами, нищетой и болезнями, жизнь какого-то бродяги-писателя никому особо не интересна. «Мы забываем, потому что должны, а не потому, что хотим». (Благодарю, Мэтью Арнольд.)

Вы правы. Я могу раздражать своими цитатами не меньше, чем Тони раздражает (раздражал?) дурацкими метафорами. Но помните: Тони в своем рассказе полагается на воспоминания пятидесятилетней давности. Клетки его мозга ворочаются с трудом. А вот мои не пострадали от пятидесяти лет злоупотребления алкоголем. И мой рассказ основывается на полицейских рапортах и личных дневниках, которые я бережно храню и веду весьма скрупулезно.

Мой рапорт о первой встрече с ним может показаться слегка фантастическим. Я перефразирую, если позволите. (Я перефразирую, даже если вы не позволите. Это мой рассказ.)

Что осталось в моей памяти – а в рапорте нет, – так это погода в ту ночь, когда мы патрулировали вокруг вокзала в Сандерленде. Я любила дежурить там по ночам – после того как пьяные благополучно разбредались восвояси, становилось совсем тихо. Собственно, и пьяные-то были добродушные: распевали свои фанатские речевки, шатаясь и потирая остекленевшие глаза.

– Четыре-ноль, победа наша, – выдохнул один пивными парами мне в лицо в тот январский вечер 1973 года, когда все началось. – Четыре!

– Ноль, – кивнула я. – С кем играли? «Манчестер Юнайтед»?

– Не, всего лишь с Брайтоном. Но ведь четыре-ноль! Скоро кубок. – Его глаза заблестели, как пивная кружка. – Турнир федерации. В этом году мы победим. Ставьте на наших, – доверительно шепнул он мне на ухо.

– Вы, видно, уже? – спросила я.

– Само собой. Сегодня поставил целый фунт. Как победили Брайтон, так сразу.

– Фунт? Хотите разорить букмекера? – присвистнула я. – Ладно, а теперь пора домой.

Он побрел по улице, время от времени стукаясь о стены.

– Оле, оле-оле-оле-е-е, кубок будет наш! – донеслось до меня хриплое пение.

Ох уж эти мужчины и их командные игры! (Хорошо-хорошо, больше не буду.)

Кое-какие комментарии, которые я слышала в адрес своей полицейской формы – юбки и черных чулок, – были откровенно непристойными. В ту ночь дул ледяной ветер и я готова была отдать что угодно за пару удобных брюк. Пускай бы придурки, что отпускали шуточки в мой адрес, сами попробовали походить в чулках при этакой погоде. Нет, они «делали предположения»! Сейчас их бы арестовали по обвинению в харрасменте и отправили проспаться в холодной камере на койке.

Но в те времена это считалось просто «заигрыванием». Нам, женщинам, особенно полицейским, оно не нравилось, но было неотъемлемой частью работы. Я даже разрабатывала план, как с ним бороться, – на будущее.

Однако гораздо больше я сожалела о том, что мои коллеги порой оказывались не менее приставучими, чем пьяницы. Констеблю Грейториксу было за тридцать, его никак не повышали, а женщины воротили от него нос из-за пивного брюха и носа картошкой.

И снова – иные времена, иные нравы. Прошлое – чужая страна и все в этом роде. Сегодня презрительное отношение к констеблю «Пивная бочка» Грейториксу могло бы навлечь на меня неприятности, но боже, какие это пустяки по сравнению с его домогательствами к девушкам-офицерам, – а ведь он остался безнаказанным!

На ночном патрулировании, когда вокруг было тихо, он вытаскивал из заднего кармана фляжку и дышал парами виски мне в лицо, а его красные глаза при этом зловеще горели в свете уличных фонарей. В ту ночь – в ночь, когда все началось, – эти глаза были влажными и круглыми, как у селедки на прилавке. Даже виски не перебил отвратительной вони у него изо рта, когда он, пока мы шли через центр города, склонился ко мне.

– Скучновато становится, да? – спросил он, понизив голос – видимо, чтобы добавить сексуальности.

– Нет, – отрезала я.

Мы свернули в один из переулков, соединявших две параллельные торговые улицы. Освещение там было слабым, и ни одна женщина в здравом уме не зашла бы туда с пьяным мужчиной. Может, я была не в здравом уме или, может, оказалась слишком наивной. Но я дежурила на протестах шахтеров и на футбольных матчах, и даже там мужчины выказывали уважение к женщине в полицейской форме. Нет, основные проблемы у меня были с коллегами. Нас, девушек-констеблей, скопом называли «Дорис». Притесняли, задевали, унижали и дразнили. Но физическое насилие? Такого я не ожидала. Наивность? Глупость? Виновна, ваша честь, по всем статьям.

Я свернула в переулок и тут же почувствовала его жирные пальцы на своем плече. Он развернул меня к себе и прижал к сырой кирпичной стенке. Навалился на меня, сунув правое колено мне между ног. Это означало, что мое правое колено оказывалось в идеальной позиции, чтобы резко его поднять и врезать ему по бубенцам. Но дурацкая юбка была слишком узкой для мощного короткого замаха.

Пришлось пустить в ход дипломатию.

– Джек, – выдохнула я. – Не здесь же! Кто-нибудь может пройти мимо, и мы оба лишимся работы, если донесут в участок.

От его едкого дыхания у меня защипало глаза.

– Тогда где, Алин? И когда?

– В местечке получше. У меня квартира на Тауэр-роуд, всего в миле отсюда, – мягко сказала я и дала обещанию повиснуть в ледяном воздухе.

Он заворчал и навалился сильнее.

– Кстати, о работе, – продолжала я, – первый утренний поезд прибывает через четверть часа, малыш, и нам надо быть там. Ловить пьяниц и драчунов.

– Для этого есть транспортная