Читать книгу - ""Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 - Леонардо Падура"

мою одежду, приготовленную в стирку, изучил каждый квадратный дюйм в ее машине – и моей тоже – в поисках подозрительных отпечатков пальцев, следов борьбы, чужих волос, волокон, да чего угодно…

– Тормозные колодки были сильно изношены.

– Она же на этой машине проехала до Флориды…

– Тормоза упоминались в отчете. Помнишь?

– Послушай, Лена. – Райсевик смотрел на нее с состраданием. – Это выходит за пределы моей компетенции. У меня сейчас перед глазами нет отчета. И хотя мне и хотелось стать следователем, я – патрульный и…

– «Недавние следы износа на тормозных колодках транспортного средства», – произнесла Лена. – Цитирую. Словно она многократно жала на тормоз, спасаясь в погоне…

– Вдруг она увидела койота.

– Похоже, я знаю, почему ты не стал следователем, – заметила Лена.

Воцарилась напряженная тишина, которую не нарушали ни дуновение ветра, ни какие-то другие звуки. Лена продолжала давить, сама заполняя эту тишину тем, что ей болезненно хотелось сказать на протяжении всего дня:

– Я не верю, что моя сестра совершила самоубийство.

– Тебе нужно это принять.

– Она не стала бы кончать с собой, – Лена боролась с дрожью в голосе. Ей это очень не нравилось. Из-за дрожи могло показаться, что она как ребенок, готовый вот-вот расплакаться. – Я знаю Кэмбри. Знаю свою сестру. Каждую ее клеточку.

Теперь Райсевик стоял достаточно близко, чтобы коснуться ее руки.

– Лена, она…

– Прекрати звать меня Леной. Ты меня не знаешь.

Он замер.

Лена затаила дыхание. Она не собиралась огрызаться, всегда считала, что повысить голос означает признать свою слабость. Сила – это спокойствие, сила всегда тихая, а неуверенность громкая. Ее громко произнесенные резкие слова эхом разнеслись по долине. Но теперь она на могла остановиться, это было только начало.

– И это еще не все. В машине Кэмбри нашелся только один блокнот. А она путешествовала девять месяцев, от Сиэтла в Форт-Майерс, и почти успела вернуться назад. Поэтому должны были остаться сотни рисунков, сделанных чернилами или карандашом.

– Может, их забрал ее парень?

– Они расстались в Форт-Майерсе. А рисунков нет после Флориды…

– Ты изучила каждую страницу?

– Ты абсолютно прав, черт побери! Да, изучила! – она смотрела прямо в лицо Райсевика. – Есть Калифорния, Техас, Луизиана. Пирс в Санта-Монике, Рукавицы[173], нефтяные буровые вышки, головы крокодилов…

– Она прекратила рисовать после Флориды. Или просто выбросила блокноты…

– Она никогда бы так не сделала.

– Уверена?

– Да.

– Абсолютно?

– Рай, она никогда бы не выбросила свои рисунки.

– Да? – прикусил он нижнюю губу. – Но себя-то она выбросила.

Молчание.

Лена изучающе рассматривала его, обращая особое внимание на глаза – ждала еще одной вспышки ужаса, сожаления, извинения. Шутки могут быть не к месту. Но это не было шуткой. Он улыбался. Он хотел причинить ей боль. И у него это получилось.

«Значит, вот как оно будет, – подумала Лена. – Ладно».

Она тоже заставила себя улыбнуться, улыбка получилась жесткой, как гранит.

– Знаешь, Рай, что меня окончательно убедило? Что дает мне уверенность? Заставляет считать, что ты знаешь больше, чем мне говоришь?

Он молча ждал.

– Судя по информации в Интернете, на этом мосту появляются призраки. Иногда его называют мостом Самоубийц. Он прославился благодаря четырем или пяти самоубийцам, которые прыгнули с него в восьмидесятые годы прошлого века…

– Ты мне это рассказывала.

– Рассказывала. Полчаса назад. А ты мне сказал, что никогда про это не слышал. Но в своем письменном отчете называл этот мост мостом Самоубийц. Это твои слова. Еще ты добавил чушь про трагическую историю моста, может, чтобы немного приукрасить отчет, и заявил: ты искренне надеешься, что жизнь на нем оборвалась в последний раз.

Его выражение лица не изменилось.

– Отличная актерская игра, – сказала она. – Но ты переборщил.

Он даже глазом не моргнул.

– Ты мне соврал. Снова…

– Я ни разу тебе сегодня не соврал, – зашипел он. В голосе прозвучал ужасающий звук, напоминающий рев раненого животного, и Лена отступила на полшага. – Я… я что, должен помнить все местные легенды? Да на кладбище в Магма-Спрингс открыт портал в ад. Поговаривают, в туалете нашего мини-маркета один раз испражнялся Джонни Кэш. Я просто забыл про мост, на котором случайно оказался больше трех месяцев назад…

– Ты остановил Кэмбри, – прошептала Лена – За час до ее смерти.

– Лена, тебе есть что сказать?

– А затем, на следующий день ты нашел ее труп…

– Лена, тебе есть что добавить? – он словно ощетинился, загораживая солнце. – Потому что если есть, то лучше скажи прямо. У меня не хватает терпения слушать про эту мистическую чушь.

Она смотрела на него. Слова уже вертелись на кончике языка. Но если она их произнесет, все пойдет по-другому. Вернуться назад станет невозможно. Загадка будет разгадана. Она неделями репетировала этот момент. Месяцами. Она тренировалась перед зеркалами, в душе, на дороге. Но теперь, стоя здесь, она не могла ничего сказать и только неотрывно смотрела на него.

Теперь он подошел ближе.

– Ну, скажи.

Она чувствовала его дыхание. Изо рта у него пахло чем-то сладковатым, возможно, какими-то антацидами с запахом клубники. На его зубах виднелись камни.

– Ну, скажи это, Лена.

Он подошел еще ближе. Его тон изменился, он на нее давил, пытался запугать.

Но слова будто застряли у Лены в горле.

«Скажи…»

________________

Ее убил он.

Я в этом уверена. Никогда ни в чем не была так уверена, как в этом, дорогие читатели.

Шестого июня этого года капрал Райсевик, удостоенный многих наград, который семнадцать лет служит в полиции штата Монтана, убил мою сестру Кэмбри Нгуен. Он сбросил ее тело с моста Хэйрпин, проклятой Шпильки, и обставил все так, будто ее смерть – очередное самоубийство в странном ряду других, случившихся несколько десятилетий назад. Он не отрицал факты, что он остановил ее незадолго до смерти. После свободного падения на высокой скорости при столкновении с камнями ее мягкие ткани превратились в кашу. В ее машине не нашли никаких улик, в ее телефоне-раскладушке, которым она почти не пользовалась, – ничего, что можно было бы использовать против него, никаких улик. Просто еще одна беглянка, у которой вдали от населенных пунктов закончилось топливо в бензобаке, и она, поддавшись внезапному порыву, покончила жизнь самоубийством. Как трагично. В эту лживую историю поверили все, кроме меня.

Он. Ее. Убил.

Да, дорогие читатели. Именно об этом весь пост. Он не об «Огнях и звуках», не обо мне, не о моем горе и не о шепчущих призраках на мосту