Читать книгу - "Искатель, 2008 № 08 - Журнал «Искатель»"

— Ладно, пошли.

В холле Путевого дворца было сумрачно и прохладно. Поправляя прическу у зеркала, спокойненько еще раз прокрутила в голове порядок действий. Через пять минут все будет кончено.

— Иди наверх, сейчас подойду.

Я протянула Кириллу пакет и сделала шаг в сторону дамской комнаты.

— Может, лучше здесь тебя подожду?

— Может, лучше там? — кивок в сторону туалета. — У нас теперь дама пописать не может, отпустив руку рыцаря?

Фраза точно рассчитана, теперь он доставит содержимое пакета в нужное время, в нужное место.

Мне необходимо тридцать секунд, чтобы поставить защитные пленки на глаза и фильтры в ноздри. Дверь закрылась. Через две минуты бертсик будет у меня в руках, вечером он отправится домой, утром завтрашнего дня я перестану быть земной женщиной, и будет совершенно все равно, что произошло на этой планете с парнем по имени Кирилл.

Массивная старинная дверь туалета чуть не слетела с петель. Ноги несли меня в полтора раза быстрее, чем чемпионку последней Олимпиады на финише стометровки. Первый пролет белой мраморной лестницы был преодолен в один прыжок, второй в два. Руки поймали Кирилла всего в метре от той черты, за которой начиналась активация содержимого пакета.

Он тащился за мной вниз по лестнице, через холл на улицу, ошарашенный, ничего не понимая. Меня била крупная дрожь. Мысли неслись со скоростью реактивного самолета. Любимый мой, да я же чуть не угробила тебя! Прости, прости, любимый! Никогда больше не сделаю так! Никогда! Порву любого на мелкие ошметки, кто помешает тебе защищать меня, заботиться и подставлять плечо в трудную минуту! Только уйди сейчас! Уйди, милый мой, пока не всполошились кленги, пока не случилось беды!

Язык нес чушь несусветную. Глупую, незаслуженную, злую. Наконец он обиделся, повернулся и пошел. Ноги сами зашагали в другую сторону — мимо Дома офицеров, драмтеатра, на площадь к фонтану. Внутри, не успокаиваясь, бушевал ураган неизведанного чувства, по сравнению с которым вчерашнее желание выглядело как легкий утренний ветерок.

* * *

Простой план сорвался и был заменен на очень простой. Правда, за него грозили серьезные неприятности.

За пятнадцать минут до закрытия музея запрограммированный минибластер вынес окно на втором этаже Путевого дворца вместе с решеткой. Влетевшая петарда разорвалась с громким хлопком, заполняя все вокруг отвратительной дрянью.

Муха под потолком показала мне, как четыре милиционера рванулись к стенду с неприметными железяками позапрошлого века, не обращая внимания на картины великих мастеров живописи. Плотной группой они стремительно двигались к выходу, отстранив по дороге музейного служащего в униформе, который сразу юркнул в неприметную дверь.

Здесь этого хитрого кленга ждали мои быстрые руки. Он даже не успел увидеть меня. Это спасло ему жизнь.

Через минуту можно было считать, что кленги лишились артефакта навсегда. Поднятая по тревоге многочисленная орава бессильна. В руках коренных уроженцев Катарицы бертсики не фонят.

* * *

Электричка на Москву ранним субботним утром была набита до отказа. Более спокойное место для беседы со специально прибывшим резидентом трудно придумать.

— Тебе сильно повезло. Мы никогда не работали так грубо. Кленги не могли ожидать такого. Наши, честно говоря, тоже. Повреждены картины Шишкина и Айвазовского. Архитектурному памятнику нанесен серьезный ущерб. Дома тебя ждут неприятности. Даже пять добытых артефактов вряд ли смогут уберечь от них.

Мои брови удивленно изогнулись. Раз он знает так много, то существенно старше меня в звании.

— Ничего меня не ждет.

Карие глаза резидента смотрели проницательно.

— Пункт один?

— Да.

Мы действительно Великая нация, достойная знаний Большого блунга. Только в нашей Конституции первым пунктом написано: «Главным достоянием нации является личное счастье ее граждан. Государственные интересы не могут стоять на пути личного счастья».

Пальцы набрали знакомый номер на кнопках сотового телефона.

— Да, Аня!

Голос сухой, настороженный, холодный.

— Прости меня!

И сразу все потеплело.

— Ничего, девочка, бывает...

— Нет, не бывает! Ну... не будет. Больше никогда ты не услышишь от меня такого, обещаю!

— Ты сможешь повторить все это при встрече?

Голос улыбался, лучился счастьем.

— Да, вечером.

Телефон вернулся в сумочку. Резидент задумчиво смотрел в окно, потом спросил:

— Чем заниматься собираешься?

— Думаю пойти работать в библиотеку. Так много надо узнать про обычаи этой планеты. В первую очередь местную легенду про Курочку Рябу...

Кира ВЕЛЬЯШЕВА

ОДНАЖДЫ,

В САМОМ КОНЦЕ ВОЙНЫ

Было очень тепло, почти жарко, как будто сама природа, сострадая людям за все ужасы и горести, принесенные войной, спешила отогреть души оставшихся в живых дыханием весны. Апрельский вечер был по-летнему светел и кружил голову запахами довоенной мирной жизни. Однако, когда они приехали в Реутово, стало почти темно; до конечной станции поезд так и не дошел, а снова отправился в Москву, высадив немногочисленных пассажиров на предпоследней остановке.

Небольшая группка приезжих — был уже одиннадцатый час — быстро растаяла в сумраке, а Сергей замешкался, растирая затекшую раненую ногу, и очень быстро остался один на дощатой платформе. Считай, он уже на даче: двадцать минут — и обнимет мать, Лидушку (интересно, какая она стала), дядю Пахома. Он постоял, вдыхая воздух, напоенный черт знает какими выжимающими слезы из глаз, памятными с детства ароматами: где-то сжигали прошлогоднюю листву, где-то недавно ставили самовар, и Сергею вдруг привиделась большая застекленная терраса, стол, накрытый вышитой скатертью, попыхивающий медный самовар и пирог со свежей малиной, и бабуля, разливающая чай. Картина была столь явственной, что он зажмурился; на миг забылось четырехгодовое лихолетье, как будто его и не было — все по-старому: не умерла от голода в Ленинграде бабушка Вера, не погиб под Ленинградом отец.

То ли от воздуха, то ли от воспоминаний закружилась голова, и он, присев на свежеструганную лавочку, закурил — контузия все еще давала себя знать, — а затем, когда прошла дурнота, спустился с платформы и по знакомой тропинке зашагал к дому. Он решил идти лесом — так короче и путь хорошо знаком с детства. Сергей вдруг подумал, как удивительно устроен человек: только сегодня утром он приехал в Москву с Восточной Пруссии, и уже идет, как в детстве, на дачу, а сердце его лишь учащенно бьется, а не разрывается в груди. Просто ему радостно и одновременно грустно от воспоминаний, но страшная усталость притупляет эту радость и грусть.

Утром, когда он ехал с вокзала домой в Южинский, все казалось неправдоподобным сном; не верилось, что позади и война, и боль, и госпиталь,