Читать книгу - ""Зарубежные детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 - Салла Симукка"

к нему и занял вторую половину дивана. Приемный покой был полон людей, которых легко можно было бы назвать «нищетой» или «отребьем»: испанцев, черных, русских и каких-то еще типов неясной национальности, девочек-подростков с красными глазами, держащих на руках младенцев (хотелось бы верить – братишек-сестренок, а вовсе не дочек-сыновей!), забытых обществом ветеранов, надеющихся вымолить здесь обезболивающие препараты, которых они никогда не получат; измученная домохозяйка успокаивала своего брата, скорчившегося, едва сдерживающего крик от боли в раздутом животе: кишечник бедняги уже несколько недель наотрез отказывался работать. Вот перепуганный любовник, изгнанный, как и я, из операционной. Он в ужасе смотрит на медсестру, занимающуюся распределением больных, и на глухо закрытые за ее спиной двери. Все остальные насторожены, держатся вызывающе и ждут, что вы будете дивиться случившемуся с ними, гадать, по чьей вине или преступной небрежности вам довелось разделить с ними эту жалкую часть их обычно замечательной, чистой и вообще нормальной жизни.

Я сидел минуты полторы, вспоминая нашу погоню, здание, принадлежавшее этому Брэйнуму, и раны Фрэнка. А в горле у меня кипели рвущиеся наружу выкрики.

– «Входит!» – закричал я.

Несколько человек подняли головы, смущенные моим приступом чревовещания. А может, думали они, это крикнула медсестра? Может, она назвала фамилию? Может, даже их фамилию, но неправильно произнесла ее?

– Только не начинай сейчас, ладно, – вполголоса проговорил Кони.

– Парень входит, входит в, пареньвходитв, – беспомощно глядя на него, протараторил я.

– Что?! Ты собираешься рассказать анекдот?

Силясь взять себя в руки, я издал нечленораздельный рык, напоминающий фразу «пареньвходитв». Однако внутреннее усилие стоило мне моей внешней сдержанности: я принялся быстро-быстро моргать.

– Может, тебе стоит выйти ненадолго? Выкурить сигаретку, например, – предложил Гилберт. Бедняга, он, как и я, был на грани срыва.

– Идет, идет!

Кто– то поднял голову, остальные раздраженно отвернулись. Эта толпа уже решила, что я – потенциальный пациент. Псих какой-нибудь или эпилептик, у которого начался приступ. Наверняка, полагали они, мне дадут лекарство и отправят домой. У меня не было видимых ранений, я не стонал от боли – короче, ничего такого, что вызывает здесь интерес. Нет, мое странное поведение чуть раздражало их, зато они испытывали некоторое чувство превосходства оттого, что они не такие, как я. Правда, у них были какие-то неполадки со здоровьем, но от моих они сильно отличались. Так что мой недуг быстро стал вроде как неотъемлемой частью больничной атмосфер.

С одним исключением: Альберт, так и не унявший свое недовольство по поводу нашего недозволительного появления в больнице, зашел в помещение, чтобы спастись от холода и жечь нас своим злобным взглядом. Он мрачно смотрел на мои гримасы, но, в отличие от остальных, Альберт знал, что я не больной. Он постоял, глазея и потирая замерзшие руки, а затем подошел к дверям и кивком головы указал на меня.

– Эй, ты, макака, – бросил он. – Здесь нельзя так себя вести.

– Как – так? – спросил я, выворачивая шею и каркая: «Ивотэтот пареньговорит!» Мой голос возвысился до визга, я походил на комика, силящегося привлечь к себе внимание публики.

– Да так, нечего тут рожи строить, – отозвался Альберт. – Можешь валить отсюда и кривляться в другом месте. – Он ухмыльнулся: собственная связная речь наверняка казалась ему настоящим шедевром ораторского искусства по сравнению с моими судорожными выкриками.

– Займись своим делом, – вмешался в разговор Кони.

– Кусок! Бечевки! – взвизгнул я, вспомнив еще один анекдот, действие которого тоже происходило в баре и который я не рассказывал Минне. Я захотел исправить эту оплошность и принялся рассказывать анекдот – Минниным докторам, его белому лицу с торчащей изо рта трубкой: – Веревка! Входит! В бар!

– Да что с тобой такое, макака?

– Мынеобслуживаемверевки!

Беда, да и только. Мой мозг под влиянием синдрома Туретта приклеился к этому анекдоту о веревке так же прочно, как какой-нибудь гринписовец привязывает себя к бульдозеру, выкорчевывающему деревья. Если я не смогу с этим справиться, то мне придется слог за слогом выкрикивать этот анекдот до тех пор, пока я не расскажу его несколько раз. Пытаясь справиться с приступом, я задрал голову и принялся считать трещины на потолке, а для верности ритмично похлопывал себя ладонью по колену. Я заметил, что вновь обратил на себя внимание сидевших в комнате ожидания. Этот парень все-таки может быть интересен.

Бесплатное комическое шоу.

– Это у него такая болезнь, – объяснил Кони охраннику. – Так что отстань.

– Вот что, скажи этому шимпанзе, чтобы шел отсюда и болел где-нибудь еще, – отозвался Альберт. – Или я буду вынужден позвать на помощь, ясно?

– Должно быть, вы ошибаетесь, – проговорил я спокойным голосом. – Я вовсе не кусок бечевки. – Сделка с моим воспаленным мозгом сорвалась, и теперь я потерял над собою контроль. Анекдот будет рассказан. А я стану устройством для повествования.

– Если мы встанем, то за последствия будешь отвечать ты, Альберт, – произнес Кони. – Тебе это понятно?

Альберт молчал. Теперь вся комната с интересом наблюдала за нами.

– У тебя есть для нас сигаретка, Альберт? – спросил Гилберт.

– Здесь нельзя курить, приятель, – тихо вымолвил охранник.

– Что ж, это хорошее и разумное правило, – заметил Гилберт. – Потому что все люди, собравшиеся здесь, заботятся о своем здоровье. – Тон Гилберта внезапно стал угрожающим, и у Альберта сразу поубавилось прыти.

– Потертая бечевка! Боюсь, что нет! – прошептал я. Мне захотелось вытащить дубинку из чехла, висевшего на поясе у Альберта. Знакомое ощущение: мне всегда хотелось брать в руки все, что свешивается с поясов – вроде связок ключей, какие носили учителя в приюте для мальчиков «Сент-Винсент».

– Чего боишься? – переспросил Альберт. Он слегка смутился – кажется, начал что-то понимать.

– Боюсъчтонет! – поспешил повторить я. А потом добавил: – Съешътеменяанекдотпроверевку!

Альберт недоуменно глазел на меня, не понимая, то ли это я к нему обратился, то ли хотел замысловато его оскорбить.

– Мистер Кони! – прервала бессмысленную перебранку медсестра, сортирующая больных.

Мы с Гилбертом тут же вскочили. Нам