Читать книгу - ""Зарубежные детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 - Салла Симукка"

какая-то. Барнамум Бейли вполне мог быть – съешьте меня! – старшим братом Бейли. А может, это вообще один и тот же человек? Только не сейчас, стал я умолять свою болезнь. Подумаю об этом позже.

– Объезжай квартал вокруг, – сказал я Гилберту. – Он где-то здесь.

– Хорош орать, – огрызнулся он. – Я тебя и так слышу.

– Заткнись, чтобы я мог ловить звуки в наушниках, – объяснил я.

– Да я всего-то пару слов произнес.

– Что? – Я приподнял наушник.

– Я всего пару слов произнес, – повторил он. – Понял?

– Хорошо! Заткнись! Крути руль! Жри меня!

– Долбаный трепач!

Улица позади «Брэйнума» была темной и пустой. Тут и там стояло несколько автомобилей, но среди них не было черного, за которым мы охотились. Кирпичный склад без окон был обвит пожарными лестницами, а вдоль всего второго этажа тянулись сварные железные клетки, по которым можно было пройти к довольно хлипкой на вид лестнице. На совсем уж темной боковой улочке у двустворчатых дверей стоял небольшой изрисованный граффити контейнер для мусора. На дверях за контейнером тускло поблескивали острые крючья, напоминающие те, на которые мясники вешают коровьи туши для разделки. Одна крышка контейнера была закрыта, другая, поднятая, вымазана изнутри яркой краской. Уличный мусор так и лип к колесам «линкольна», не похоже было, что тут кто-то проезжал до нас, так что я был уверен, что в двери позади контейнера никто не входил. Другой вход в кирпичное здание закрывали металлические подъемные ворота. Они вели к огромной погрузочной платформе, расположенной прямо на залитом ярким светом бульваре. Разглядев их, я пришел к выводу, что непременно услыхал бы в наушниках скрип, если бы ворота поднимали.

В конце улицы высились четыре вышки ньютаунского завода по переработке сточных вод; по виду они напоминали древние пилоны из фильмов про гладиаторов. Прицепите сверху надувную свинью – и вы получите иллюстрацию к музыкальному альбому «Энималз» группы «Пинк Флойд». Мы объехали квартал по всем четырем сторонам, но так ничего и не увидели.

– Черт возьми, – выругался я.

– Ты его не слышишь?

– Нет, я слышу только уличный шум. Вот что, Гилберт, нажми-ка на клаксон.

– Зачем? – удивился Кони.

– Сделай, как я говорю.

Я крепче прижал наушники к голове и стал вслушиваться. Кони побибикал. Сомневаться не приходилось: звук доносился до меня из наушников.

– Останови машину, – бросил я. Меня охватывала паника. Я выскочил на тротуар и хлопнул дверью. – Езжай кругами, – попросил я. – И не своди с меня глаз.

– Что случилось, Лайнел?

– Он где-то здесь.

Я пошел вперед по тротуару, пытаясь уловить хоть какие-то признаки жизни в темной громаде здания или в пустынном квартале. Казалось, в воздухе витает дух разочарования, безработицы и сожаления. Мне не хотелось тут находиться, не хотелось, чтобы Минна был здесь. Кони медленно ехал сзади на «линкольне», поглядывая на меня из окна. Я прислушивался к шорохам в наушниках до тех пор, пока не услышал звук собственных шагов. Мое сердце колотилось как бешеное, мне казалось, что даже в наушники я слышу его стук. А потом я его обнаружил. Радиопередатчик Минны. Вырванный из его рубашки, он валялся, топорщась проводами, около бордюрного камня боковой улочки, расположенной в квартале от мусорного контейнера. Подобрав рацию, я сунул ее в карман и сорвал с головы наушники. Почти физически ощущая давящую неприветливость улицы, я побежал трусцой в сторону контейнера. Правда, разок мне пришлось остановиться и жестами изобразить отчаяние по поводу потери Минной рации: я быстро опустился на колени на тротуар, схватил, надел и сорвал с головы воображаемые наушники, а потом вновь пустился бежать. Паника все сильнее охватывала меня. Стало уже совсем холодно. Ветер хлестал в лицо, и у меня тут же потекло из носа. Я утер нос рукавом и добежал до контейнера.

– Вы, дебилы… – простонал изнутри Минна.

Я дотронулся до края контейнера и перепачкал ладонь чем-то густо-красным. Тогда я откинул вторую крышку, едва сумев поднять ее. Минна, съежившись, лежал на куче мусора. Его руки были прижаты к животу, рукава пропитались кровью.

– Господи, Фрэнк! – выдохнул я.

– Не хотите вытащить меня отсюда? – Он закашлялся, подавился, а потом посмотрел на меня. – Не хочешь дать мне руку? Или подождешь, пока тебя осенит вдохновение? А может, тебе для этого нужны краски и полотно? Меня еще ни разу не изображали маслом на полотне.

– Извини, Фрэнк. – Наклонившись, я протянул к нему руки.

В этот момент сзади подошел Кони и заглянул в контейнер.

– Черт! – выругался он.

– Помоги же мне, – сказал я.

Вдвоем мы подняли скрюченного Минну со дна контейнера. Потом перетащили его через край металлического ящика и, опустив на тротуар, неловко подхватили, приобняв с двух сторон и то и дело задевая друг друга коленками и плечами. Минна в своем изодранном окровавленном пальто походил на гигантского младенца Иисуса в нежных руках Богородицы. Кое-как мы отнесли его на заднее сиденье «линкольна». Он застонал и усмехнулся, не открывая глаз. От его крови мои пальцы стали липкими и оставили красные отпечатки на ручке машины.

– В ближайшую больницу, – проговорил я тихо, едва мы сели на передние места.

– Я здесь ничего не знаю, – тоже шепотом ответил Кони.

– В Бруклинский госпиталь, – удивительно громким голосом произнес Минна с заднего сиденья. – Выезжай на Макгиннес и быстро гони по скоростному шоссе. Госпиталь расположен рядом с улицей Декалб. Да быстрее же, вы, вареные капустные кочаны!

Мы оба затаили дыхание и смотрели вперед, пока Кони не выехал на нужную улицу. Тогда я решился обернуться назад. Глаза Минны были полуприкрыты, его небритый подбородок судорожно дрожал, словно он пытался сдержать крик. Заметив, что я смотрю на него, Фрэнк подмигнул. В ответ я дважды пролаял – «йафф, йафф!» – и невольно заморгал.

– Что за дьявольщина с тобой приключилась, Фрэнк? – спросил Кони, не отрывая глаз от дороги.

«Линкольн» громыхал по хайвею Бруклин-Квинс. На окраине города дорожное полотно