Читать книгу - "Черная карусель братьев Человековых - Лев Брусилов"

шальная мысль, вернее, она приходила и раньше, но всего лишь мельком, в качестве шутки, а вот теперь он понимал, что мысль эта правильная. Нужно организовать террористический акт самому.

Нет, он не собирался никого убивать или даже калечить, боже упаси! Самое большее – напугать, в крайнем случае разорвать одежду или нанести небольшие, не представляющие никакой опасности царапины.

Над кандидатом полковник долго не думал, решил не мелочиться и устроить нападение на губернатора Протопопова. Дело было непростым, потому как для его осуществления требовался исполнитель. Сначала Трауэршван думал использовать штаб-офицера Зинковского. Пригласил его к себе в кабинет, имел с ним долгую беседу. Она получилась окольной, не мог же он говорить о таком напрямую. Здесь требовалась хитрость, особый подход, даже где-то артистизм. Чтобы расслабиться самому и расслабить собеседника, полковник распечатал бутылку двадцатилетнего зеленого шартреза. Только вынули пробку, в кабинете сразу же заблагоухало! Сто тридцать трав – это вам не водка, настоянная на шиповнике, это мощный, тугой, сеновальный запах, от которого уже кружится голова и слегка путаются мысли. Александр Генрихович взял на себя труд и разлил по рюмкам зеленую тягучую жидкость. Выпили. Шеф жандармов только пригубил, коснулся губами этого алкогольного совершенства, а вот Зинковский опрокинул рюмку залпом, крякнул и шумно занюхал рукавом. Полковник смотрел на это святотатство, слегка кривился и молча ждал от своего помощника, нет, не восторга, но хотя бы простой и незамысловатой похвалы. Но штаб-офицер выдавил лишь:

– Крепкая зараза! – и раскашлялся.

– Это шартрез, – пояснил Александр Генрихович. Он произнес это с неким придыханием, как говорят о реликвиях. – Пятьдесят пять градусов…

– То-то я и гляжу, посильнее водки будет. Но водка все же лучше! – заключил Зинковский.

– Почему? – округлил глаза шеф жандармов. Водка лучше! Такого он не ожидал. Это был удар ниже пояса. Вспомнилась евангельская притча о свиньях и о бисере.

– Так эта, – штаб-офицер вытер рукой уголки рта, – водка не липкая, да и аптекой от нее не воняет, – он указал на откупоренную бутылку. – Эту небось доктора любят, они к таким запахам привычные…

Это все выходило за рамки приличия, но полковник терпел и мужественно сносил невежество своего собеседника. Да, собственно, не для того он его пригласил к себе в кабинет, чтобы удивить старым ликером. Ошибся он, думая, что бутылка шартреза поможет ему в достижении этих целей. Нужно было не мудрить, а выставить штоф водки.

Разговор Трауэршван начал издали.

– До меня дошли слухи… – Он замолчал, внимательно глядя на собеседника, и, убедившись, что тот слушает, продолжил: – Что в Татаяре готовится нападение на губернатора…

– На губернатора? – вскинул брови Зинковский и забегал глазами. – А я про такое не слыхал…

– Точно? – шеф жандармов не сводил пристального взгляда со своего помощника. Это был даже не вопрос, а приглашение подумать, вспомнить. Так допрашиваемому дают шанс сказать правду. При всей своей внешней простоте Зинковский был далеко не дурак и потому понял: настал момент, что называется, поддакнуть своему начальнику, но сделать это надо не прямо в лоб, а с подходом.

– Да, – кивнул он, – что-то припоминаю, что-то припоминаю, я тут теми днями с одним штучником беседовал, так вот он мне и говорил…

– Что говорил?

– Будто бы какие-то люди собираются напасть на какого-то начальника. Но вот про губернатора он не упоминал, сказал – начальник, и все.

– А ты мне почему не доложил? – без строгости спросил Трауэршван, потому как ситуация требовала доверительности, а то и вообще панибратства.

– Ну, – вскинул покатыми плечами Зинковский, – скажу честно, не поверил. Штучники, они ведь сами знаете какие, за деньги такого наплетут, что только слушай. Я про то не забыл и еще кое у кого поспрашивал, но никто ничего не знает, вот я и решил вам не докладывать.

– Нет-нет, – поводил указательным пальцем из стороны в сторону полковник. – Ты на это всегда внимание обращай и мне говори. После убийства полицмейстера ко всему, к любым словам нужно относиться очень серьезно. Ладно, убийство полицмейстера мы проморгали, но если что-то случится с губернатором, нам этого не простят, и тогда – прощай повышение! – Он демонстративно потер подлокотники своего кресла, а потом для пущей убедительности еще похлопал по ним.

– Разрешите выполнять? – вдруг сорвался со своего места Зинковский. Это произошло так внезапно, что шеф жандармов даже испугался. Такое поведение подчиненного и забавляло, и радовало, и настораживало. Как мы уже говорили, Зинковский был не дурак, но вот Александр Генрихович по какой-то причине не смог в нем это рассмотреть. Он считал его человеком недалеким, но исполнительным. А ему бы попристальнее вглядеться в своего подчиненного… Так иногда бывает, что люди неглупые – а шеф жандармов был именно таким – ошибаются в оценках своих подчиненных. Почему так происходит, сказать сложно, может быть, из-за уже укоренившейся привычки, которая была объяснена не нами и не сейчас: «Я начальник, ты дурак!»

– Да погоди ты! – остановил Зинковского полковник. – Все успеется, может быть, выпьешь еще?

– Этого? – садясь на стул, двинул подбородком в сторону бутылки с шартрезом штаб-офицер.

– Этого! – подтвердил кивком Трауэршван. По правде сказать, он думал, что Зинковский откажется, но тот согласился. Александр Генрихович не мешкая налил ему полную рюмку, над своей только провел горлышком бутылки, ведь его рюмка была полна до краев. Выпили. Все повторилось, шеф жандармов едва коснулся губами стеклянного края, а вот Зинковский выпил все и сразу. Александр Генрихович на этот раз ничего от него не ждал – ни похвалы, ни одобрения, но штаб-офицер его удивил:

– Вот выпил еще, и, знаете ли, вроде ничего, пить можно!

– Пить можно, – повторил вслед за ним шеф жандармов, а про себя подумал, что нужно будет где-нибудь в кругу немногочисленных друзей, когда его попросят оценить, например, вино давнего урожая, эти слова. Он уже видел вначале ошарашенные лица приятелей, а потом в ушах загремел их дружный хохот.

– Так, может, это… – Зинковский смотрел на своего начальника уже посоловевшими глазами. – Может, предупредить губернатора, что на него покушение готовится?

«Еще чего не хватало, – промелькнуло в голове полковника. – Если мы его предупредим, а к жандармам в губернском правлении отнесутся серьезно, то будет усилена охрана его превосходительства, и тогда к нему трудно будет подобраться…»

Вслух же он сказал:

– Предупредить, конечно, можно, однако вдруг это все только слова, вдруг кто-то намеренно распространяет слухи, чтобы напугать Протопопова? И потом, когда это все не подтвердится, мы будем выглядеть дураками. А не хотелось бы!

– И как же нам быть? – спросил Зинковский, а сам все пялился на бутылку с шартрезом. Шеф жандармов перехватил этот взгляд и не раздумывая налил штаб-офицеру