Читать книгу - ""Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 - Леонардо Падура"

– Что именно?

– Никто не ценит каламбуры. – Стрелок перевел дыхание, хмыкнул, шумно оскалился. – Как будто они ядовиты. Не понимаю… Утверждают, будто каламбуры – признак инфантильного сознания. Игра словами для умственно отсталых. Низшая форма юмора. Спасибо, Джеймс, сегодня выдался долгий день, я в этом нуждался.

– Попытка того стоила. С дальним прицелом.

– Недурно, Джеймс, учитывая, что ты сам у меня под прицелом.

– Я старался.

– Всегда считал, что хороший каламбур сам по себе награда.

Последнее замечание удивило Джеймса, и он рассмеялся, однако смех получился похожим больше на кашель. Тэпп остался собой доволен.

– С тобой все ясно.

Помоги мне, Господи, я смеюсь над каламбуром. Эль бы меня убила.

Джеймс прогнал все посторонние мысли и сосредоточился на серой двери. Она вот-вот откроется, незнакомец вернется в джип, и тогда помещение останется без охраны. Хотя и у Тэппа под носом. Он проникнет внутрь, узнает, что получится, поищет телефон, заберет оружие и предпримет, что будет возможно.

«Я перешел в наступление. Ход за мной».

За дверью что-то грохнуло. Вроде как хлопнули дверцей шкафчика из школьной раздевалки.

– Знаешь, что меня пугает, Джеймс?

– Что?

– Я не вижу снов. Никогда. – Снайпер облизал губы и помолчал. – Как полагаешь почему? Что-то не в порядке с мозгами?

– Ты, Джеймс, хочешь, чтобы я ответил на твой вопрос?

– Когда был маленьким, я боялся, что это оттого, что у меня нет души. Не способен вызывать сны, поскольку во мне нулевая духовная активность. Думал, что, наверное, рожден без души. Или года в три-четыре, когда был совсем юным, подписал договор с дьяволом, но теперь не помню. А почему? Может, дьявол не позволяет? Много лет я ложился в постель в отчаянии и каждую ночь перед сном съедал по фунту «Мишек Гамми». Сладкое провоцирует сновидения. Молился, упрашивал, надеялся, что этой ночью я что-нибудь увижу, пусть хотя бы кошмар. Это означало бы, что с моей душой все в порядке.

Джеймс молчал.

– Глупо, но меня это до сих пор достает. Я понимаю, что ненормален. Нормальные люди не совершают таких поступков, какие делаю я. – Тэпп вздохнул, вызвав шорохи в динамике. – Скажи, Джеймс… забавно: мне страшно оттого, что я лишен чего-то, что, согласно моим научным убеждениям, вообще не существует.

Сватомир топал за дверью, и «химический фонарь» перемещался. Джеймс пожал плечами:

– Неужели договоры с нечистой силой заключают в четыре года?

– Заткнись!

– Это я так, к слову. Нотариально заверенная копия у тебя на руках?

– Ты издеваешься?

Джеймс не отрицал, но и остановиться не мог.

– Чисто теоретически: когда ты продал сатане душу, то что попросил взамен?

– Развить в себе способность к чему-нибудь, – быстро ответил Тэпп. – Невероятную, нечеловеческую способность к какому-нибудь делу. Любой ценой.

По прерии повеяло холодком, и он показался ответным эхом на слова снайпера. Джеймс прижался лбом к логотипу «акуры» на багажнике Роя. Он хотел, чтобы незнакомец поскорее вышел из халупы. Взлетевший раньше уровень адреналина внезапно рухнул, и он почувствовал себя ничтожным, будто мошка, намертво приставшая к оптике Тэппа. Да, он пытается отбиваться, но то же делали другие жертвы и до него. Растворился в совершенном в промелькнувшие десятилетия двузначном потоке убийств. Превратился в отметку в истории.

– А тебя что пугает, Джеймс?

И еще почувствовал себя обязанным. Ведь Тэпп обнажил перед ним свою рану или уязвимое место, и ему показалось естественным отплатить тем же странным старинным жестом уважения к врагу, каким обменивались противники, пока заряжали свои кремниевые пистолеты и готовились начать дуэльный отсчет. Ведь, если честно, между ними происходила дуэль. Между человеком с оружием и другим, пытающимся завладеть им.

– Джеймс, так что тебя пугает?

– Я… – Он вздохнул и тихо продолжил: – Ну хорошо. Мне восемь лет. В соседней комнате ругаются родители, а я стараюсь сосредоточиться на программе телеканалов. Мне нравится смотреть анонсы фильмов в маленьких квадратиках в углу экрана, но звук недостаточно громкий, чтобы заглушить крики.

Произнося слова, Джеймс уловил, как незнакомец возится за дверью, скрадывающей слабые, глухие щелчки.

– Он… мой отец настолько разозлился, что я слышу, как стучат его зубы. Слышу через стену. Затем шум новой перебранки. Мать что-то говорит насчет копов. Насчет «антисиноптиков». Ей что-то известно. С телефона трубку то хватают, то кладут, то хватают, то кладут. Вскоре все стихает, и родители пугающе долго молчат. Словно куда-то проваливаются. Я в недоумении и приглушаю звук телевизора. Заплакала мать.

В динамике рации шуршание, но Тэпп молчит.

– Это была тренажерная гиря. – Джеймс закрыл глаза и, чтобы не дрожал голос, прикусил верхнюю губу. – Одна из десятифунтовых гантелей с выпуклыми шарами на концах. Ярко-красная, идиотского вида. Отец схватил мать за запястье и прижал ее руку к кухонному столу рядом с плитой, словно палач к колоде. А тишина означала отказ поверить в происходящее. Вроде как: неужели ты это сделаешь? Может, они проделывали нечто подобное и раньше. Не знаю.

– Он сделал?

Джеймс не ответил.

– Отец размозжил ей руку?

Летом перед этим случаем мать повезла восьмилетнего Джеймса отдохнуть на Грей-Бич, где жила ее сестра с детьми. Дом был еще меньше их фермерского – ни электричества, ни водопровода, – но зато находился в полумиле от океана. Пробежка босиком по дюнам, забыв про мелкие неудобства, и ты на краю света под небом Атлантики. Песок был усеян панцирями мертвых крабов. Они казались побеленными надгробиями – сухие, трухлявые. И Джеймс решил, что должен их крушить, наступая на каждый, который встретит на шестимильной прибрежной полосе. Этот приглушенный песком звук – фарфоровый хруст и чавканье расплющивающейся плоти – был точно таким, какой он услышал, когда гантель опустилась на материнскую кисть.

– Джеймс, – проговорил Тэпп. – Так он…

– Да.

В халупе словно сжали и распустили мокрую пружину. Как будто промычал буйвол. Шаги на скользком цементе. Выстрелила металлическая дверь, и Джеймс нырнул в укрытие, выключив рацию, и распластался на животе рядом с задним колесом «акуры».

Под глушителем Роя он видел, как незнакомец возвращается к джипу. Он вооружился по-новому: на плече висела здоровенная штуковина с объемным, похожим на барабан магазином внизу. Голубой светодиодный фонарь под стволом в такт шагам выжигал на земле световой круг. Штормовка топорщилась от запасных магазинов, под ней белел неряшливо накрученный на живот бинт. Нос свистел, как далекий железнодорожный гудок. Даже за десять ярдов от него несло капавшим на песок бактерицидным средством, конденсирующимся в воздухе как от галлона разлитой текилы. Сватомир забрался в джип и исчез за тонированными стеклами, кромешно черный в надвигающейся ночи.

Успела ли убежать Эль? Джеймс надеялся, что успела. Уже достаточно