Читать книгу - "О чем рассказали мертвые - Ариана Франклин"

Опять сбегали в город и купили у старьевщика незаношенный камзольчик, который оказался мальчику почти впору. На скорую руку вывели уксусом пару пятен — и Ульф, нарядно одетый, вымытый, свежий и блестящий, как только что вынутый из рассола корнишон, а также, возможно, впервые в жизни причесанный, — этот новый Ульф вопреки ожиданиям оказался очаровательным пажом. Не ковыряй он в носу и не порывайся удрать — был бы идеальный… зажопник.

Но всех превзошел Мансур. Он появился в белоснежном шерстяном наряде. Шелковая куфия (головной платок) была перехвачена агалом, плетеным шнуром с золотыми нитями. К поясу, сбоку от внушительного брюшка, был прикреплен кинжал в украшенных драгоценными камнями ножнах.

— Приветствую тебя, о дивный сын полудня, — сказала Аделия, склоняясь перед ним.

Мансур поблагодарил ее кивком. Но при этом косился на Гилту: какое впечатление произвел его вид на царицу кухни?

Ее отзыв не заставил себя ждать.

— Красив, как препоясанный майский столб, — сказала она. — Хоть вокруг пляши.

Аделия не знала, смеяться или плакать. Равно как и Мансур.

Аделия с трудом скрывала улыбку, видя, как местная знать пыжится подражать хорошим манерам и обхождению лучших дворов Европы. При входе они, как и положено, чинно отдавали плащи, мечи и перчатки слугам. Да только подолы платьев нарядных дам и сапоги расфуфыренных кавалеров были в грязи. Большинство из гостей из дома плыли на плоскодонках и потом перепачкались, сходя на берег и скача по ненадежным мосткам и гатям. Забавно было слышать, как они, знакомые с колыбели, церемонно титулуют друг друга. И цепкий глаз Аделии заметил, что кольца на руках многих дам потемнели от работы в домашней сыроварне.

С другой стороны, было и кое-что достойное восхищения. Сэр Джоселин стоял в дверях и лично встречал гостей улыбкой и словами приветствий. Не в пример лучше, чем когда о твоем появлении возвещает белолицый слуга с заносчиво вскинутым подбородком — и если ты не герцогиня, никто из гостей к тебе и не повернется! Замечательно было в холодный день получить сразу за порогом кубок подогретого вина. В «хороших домах» подавали только ледяные напитки. И куда милее было пройти к пиршественному залу через богатый ароматами и душками двор, где на огромных вертелах жарили быков, баранов и свиней, тогда как в Южной Италии была странная традиция тщательно прятать все кухонные процедуры и запахи, словно еда появлялась на столах мановением волшебника или поросята рождались жареными, нафаршированными и на блюдах.

Впрочем, ей ли было надменно судить других! Если за прочими дамами шли вылощенные пажи с холеными комнатными собачками в руках или на особых подушечках, то за ней плелся угрюмый Ульф и трусил, распустив слюну, бесформенный, мохнатый и смердящий Страшила.

Одно успокаивало — центром внимания был Мансур. Его рост и одеяние произвели фурор среди женской части гостей.

Сэр Джоселин приветствовал его на пороге церемонным восточным жестом и произнес:

— Салям-алейкум!

Все гости были обязаны при входе сдавать оружие. Стражник потянулся и к кинжалу Мансура. Тот мигом ощерился, но сэр Джоселин остановил своего слугу, изящно выйдя из затруднения:

— Это всего лишь украшение. Я, уважаемый доктор, бывал на Востоке и знаю ваши обычаи. — Затем сэр Джоселин поклонился идущей за Мансуром Аделии: — Простите, что так поздно послал вам приглашение. Я опасался, что вы погнушаетесь нашим сельским праздником, но достопочтенный настоятель Жоффре убедил меня в обратном.

И прежде, когда его друг-грубиян честил Аделию арабской подстилкой, сэр Джоселин был достаточно почтителен с иноземкой. Теперь же он был сама любезность. Аделия догадалась, что Гилта умело нахваливала добродетель хозяйки в разговорах с местными сплетницами.

Приоресса тоже встречала гостей. Аделию и Мансура она приветствовала свысока, без интереса.

Когда они прошли в зал, настоятельница Джоанна удивленно фыркнула, не опасаясь, что ее могут услышать:

— С какой стати вы так стелетесь перед этими чужестранцами?

— Ну, хотя бы потому, что доктор спас ногу моему лучшему кровельщику, — ответил сэр Джоселин и лукаво посмотрел вслед Аделии. У той возникло подозрение, что хозяину дома отлично известно, кто из иноземцев настоящий доктор.

Тем временем к Аделии спешил приор Жоффре. Взяв салернку за локоть и отведя в сторонку, он ласково сказал:

— Ах, моя золотая, как я рад вас видеть! Сегодня вы выглядите особенно чудесно!

Аделия улыбнулась простодушному, искреннему комплименту. Она тоже соскучилась по милому настоятелю.

— Как ваше здоровье? — осведомилась она.

— Благодаря вам, драгоценнейшая, чувствую себя отлично. — Приор рассмеялся и добавил: — Напор струи, как у жеребца! — Затем он наклонился к уху Аделии и тихонько спросил: — А как идут ваши особые дела?

Тут ей пришлось покраснеть от стыда: в суматохе устройства на новом месте и в горячке сбора фактов они совершенно забыли держать в курсе дел настоятеля Жоффре. Между тем, если их в Кембридже принимали без враждебности и следствие могло без помех продвигаться вперед семимильными шагами, то лишь благодаря явной и тайной поддержке этого мудрого и доброго человека.

— У нас значительные успехи, — сказала Аделия, — а сегодня вечером мы надеемся прибавить в свою копилку новые важные открытия. Позвольте отложить подробный отчет до утра — и простите, что держали вас в неведении. У меня, кстати, есть один вопрос…

Но тут в нескольких шагах от себя врачевательница заметила сборщика податей. Пико стоял в одиночестве и пристально смотрел на нее поверх толпы гостей. Когда их взгляды встретились, сэр Роули прытко пролавировал к Аделии между несколькими беседующими дамами.

Подойдя, Пико поклонился. Она вежливо кивнула в ответ.

— Господин Симон вместе с вами?

— Нет, дела задержали его в крепости, — ответил сэр Роули и со значением подмигнул салернке. — Поскольку шериф и его супруга пожелали прихватить меня с собой на праздник, я был вынужден оставить Симона одного. Но он обещал подойти попозже. Разрешите мне сказать…

Что бы он ни хотел сказать, ему не удалось закончить фразу — зычный рог призвал гостей к столу.

В трапезную Аделию церемонно провел настоятель Жоффре — держа ее руку на своей. Мансур следовал за ними. Однако далее им пришлось разделиться. Приор, как церковный иерарх, сидел во главе длинного стола. Аделия с любопытством гадала, как низко посадят их. Это неизбежно создаст прецедент и предопределит их положение в кембриджском обществе.

В Салерно Аделия частенько забавлялась тем, как ее тетка почти в истерике ломала голову над правильной рассадкой высокородных гостей за пиршественным столом. Чуть ошибешься — нанесешь смертельное оскорбление и ни за что ни про что наживешь врага. Теоретически все просто: архиепископ ровня князю, епископ — графу, местный барон-землевладелец сидит выше приезжего и так далее. В реальности играл роль миллион тонкостей и создавал неразрешимые проблемы. Скажем, нунций, хоть и ровня барону-гостю, но он папский посол, стало быть, величина! Куда его посадить, чтобы никого не обидеть? А как быть, если архиепископ и князь на дух друг друга не переносят, ибо ведут яростную борьбу за первенство духовной и светской власти? Посадить рядом — скандал. Посадить порознь — еще хуже. Ну и в нижнем конце стола, где родовитость соперничает с капиталом, столько же амбиций и болезненного самолюбия, но куда меньше ясности насчет места в иерархии. Словом, дело может запросто дойти до мордобоя между гостями или их слугами — с последующей кровной враждой. А всех собак навесят на устроителя пира.