Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

в тишине и покое впервые после возвращения. Б доме затрезвонил телефон. Шпандау не шелохнулся, положившись на автоответчик. И старался не слушать, пока тот записывал. Он прочистил насос на дне пруда и покормил рыб. Они, прямо как собаки, собирались в стайку, едва завидев хозяина. Шпандау высыпал корм. Рыбы проглотили еду и стали довольно извиваться. Он снова задумался над тем, как защитить их от прожорливых енотов. Но ничего толкового в голову не пришло, кроме крыши над прудиком. Ему снова захотелось перестрелять вредителей, но тогда возникнет новая проблема: куда девать дохлых енотов. Да и потом — одних убьешь, другие придут. Золотой момент отдохновения был испорчен, и он вернулся в дом прослушать сообщение.

— Здравствуйте, это Гейл. Вам сообщение от Бобби Дая. Просит перезвонить ему. Его номер…

Шпандау нацарапал номер и подумал, что звонить, возможно, и не стоит. Будет ошибкой еще глубже ввязаться во все это. Ситуация проигрышная со всех сторон. Работа и без того непростая, а тут еще клиент, который сам не знает, чего хочет. Шпандау скомкал листок и швырнул его в мусорную корзину. Пошел в кухню, откупорил пиво и вернулся в кабинет. Вытащил листок из корзины и набрал номер. Заговорил автоответчик. Щебет птиц, вопли гориллы, потом гудок.

— Это Дэвид Шпандау…

Бобби сразу поднял трубку.

— Здорово, спасибо, что перезвонил, — голос у него был вполне трезвый и твердый. — Можешь приехать сюда? Ко мне? Надо поговорить. Я живу в конце Уандерленда…

Поезжайте на восток по бульвару Сансет, начиная от самого известного в мире указателя — «Беверли-Хиллз». И вы окажетесь далеко-далеко от моря и прелестей Санта-Моники. Позади останется извилистый отрезок дороги, вымощенной разочарованиями, у Калифорнийского университета (имея столько денег, могли бы и залатать выбоины), и вот вы уже должны смириться с тем, что дома в Беверли-Хиллз ничуть не похожи на особняк Джеда Клампетта,[172] поскольку дворики тут крошечные и вряд ли найдется постройка в стиле старого Юга. «И мы ради этого тащились в такую даль?» — спросите вы себя. И вот уже мимо мелькнул Брентвуд, где О. Дж. Симпсон[173] порешил (или не порешил) свою жену и ее любовника. И где Рея Брэдбери как-то арестовали просто за то, что он там прогуливался. (Едем, едем дальше, внутрь все равно не пустят. У них тут свои мерила. Чванливые ублюдки!)

И вот наконец перед вами возникает указатель. Но выглядит он не совсем так, как на фотографиях. (Дело в том, что тот, о котором вы думали — большой, знаменитый, — на самом деле расположен немного дальше. А этот — знак второго сорта, дублер, но то, что вам это невдомек, даже хорошо, ведь иначе вы бы чувствовали себя полным идиотом.) Ваша дочка-подросток, примостившаяся на заднем сиденье, просит остановить машину, чтобы сфотографироваться под этим знаком. Но там уже и так столпились человек шесть. И припарковаться негде: либо с кем-то столкнешься, либо схлопочешь штраф. А старушка ваша уже без сил и задыхается. Наверное, это из-за цветов. Вы отказываете дочке и едете дальше. Она сидит, надувшись, и обижается на вас. Собственно, она обижается всю дорогу, как вы из дома вышли. Она вас ненавидит. Жена вас ненавидит. Вам начинает казаться, что вы вот-вот заблудитесь. Карта у вас есть, но никто, кроме вас, не расположен в нее заглянуть.

А вы не можете, потому что врежетесь в кого-нибудь. Или надо остановиться, а остановиться здесь негде.

Мимо несутся на бешеной скорости машины. И люди в них вас тоже ненавидят.

Продолжайте путь. И вот вы приближаетесь к Сансет-стрип. Салон «Ламборджини» намекает на то, что впереди вас ожидает территория гламура. Однако вас ждет разочарование. Все выглядит слегка потертым. Окажись такой район где-нибудь неподалеку от вашего дома, вы бы не остолбенели в восхищении. Только посмотрите на эти гигантские плакаты с торчащими сиськами и членами, закрывающие целиком стены роскошных домов! Господь милосердный! Мимо проплывают рестораны, гостиницы и ночные клубы, названия которых вам смутно знакомы. Но они выглядят совсем не так, как вы ожидали. Ой, смотрите! Это же «Виски-эй-гоу-гоу», где раньше играли Джим Моррисон и «Дорз».[174] Хотя в машине, кроме вас, никто и знать не знает, кто такие «Дорз». Жена говорит, что вы проскочили Родео-драйв.[175] Но черта с два вы повернете назад. При таком-то плотном потоке. И вообще, поделом ей, надо было в карту посмотреть. Дочка заявляет, что, кажется, увидела тот клуб, в котором какая-то звездулька накачалась наркоты и склеила ласты прямо на улице. Она снова просит остановить, чтобы сфотографироваться на этом самом месте. Пошлите и ее ко всем чертям и поезжайте дальше.

Проскакивайте мимо клубов и бистро. Мимо отеля «Шато Мармон», этого готического кладбища слонов, куда звезды приходят, чтобы расстаться с жизнью. Не останавливайтесь до тех пор, пока сомнительная история и вульгарный гламур Стрипа не истощатся и не уступят место обычным магазинам и палаткам с мексиканским фастфудом — территории для нас, простых людей. Это уже Лорел-кэньон-драйв. Только не отчаивайтесь. Вы еще не выехали за пределы истории и гламура.

Сверните с Лорел-кэньон налево и попадете в Голливуд-Хиллз, где лос-анджелесская жизнь становится по-настоящему интересной.

С другой стороны, все это для вас не имеет ни малейшего смысла.

Ибо вы, как простой человек, как один из толпы, никогда всего этого не увидите.

Поскольку задача этого мира, если вы до сих пор не поняли, состоит в том, чтобы не впускать вас внутрь.

Уандерленд-авеню взбирается по восточной стороне парка «Горы Санта-Моника», оттолкнувшись от бульвара Лорел-кэньон словно уставший нерешительный ослик. Вверх по склону не едешь, а еле плетешься, поскольку он крут, а дорога извилиста. И кажется, что даже немногочисленные указатели потеряли всякую надежду выполнять свои обязанности. Здесь все меняется так часто, что указывать направление становится бессмысленным. Большинство советов туристам сводится к простой рекомендации — вооружиться «Путеводителем Томаса» и надеяться на лучшее. Именно такая неразбериха и делает это место столь привлекательным для его обитателей. Вы как бы живете в конце огромного садового лабиринта, и лишь немногим известен его секрет. Нет никакой радости в том, чтобы поселиться в жилом комплексе за закрытыми воротами, если там тебя никто не сможет найти. А здесь образовалось закрытое сообщество, полное тайн, которое внешне производит впечатление обычного жилого района, который ведет неторопливую жизнь. Музыкантам и актерам это место всегда нравилось, потому что здесь действует неписаное правило: держи рот на замке и не лезь в чужие дела. Этот кодекс круговой поруки имеет занятные