Читать книгу - "Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми"

что убийца также страдает обсессивно-компульсивным расстройством личности. Если отразить это на повседневную жизнь, то он – человек с нормальной сексуальной психологией и поведением, крайне уважительный и обходительный с женщинами. Это также дает некоторое представление о внешности убийцы: аккуратная прическа, внимание к внешнему виду и одежде, в меру симпатичный или, по крайней мере, не вызывающий отвращения.

Кроме того, Фан Му считал, что даже если убийца намеренно выбирал жертв-мужчин, то тот факт, что в итоге жертвами стали эти трое, имел некоторое характерное значение. Если обобщить так называемые злодеяния трех жертв, то они заключались в чрезмерном наказании, непослушании и пренебрежении безопасностью окружающих.

В наше время, когда нормы морали снова и снова нарушаются, люди, кажется, уже давно привыкли к разного рода неэтичному поведению. В период совершения преступлений более семидесяти процентов городских новостей, опубликованных СМИ, носили негативный характер. Социальные явления, вызывающие раздражение, – не редкость. Но почему именно эти три случая вызвали у убийцы бурную реакцию? Фан Му предположил, что, возможно, сам убийца некогда подвергался подобным «злодеяниям» и потому испытывал большее «сочувствие», чем другие зрители. По этой же причине Фан Му предположил, что у убийцы нет детей. Потому что в это же время произошел инцидент с поставкой просроченных и испорченных продуктов питания в детский сад, и виновники инцидента также переложили ответственность на других и вели себя неподобающим образом. Однако убийца, похоже, никак не отреагировал на это «злодеяние». Если предположения Фан Му верны, то у него была тяжелая юность, возможно, он пережил какие-то семейные перемены, жестокое обращение со стороны отца, исключение из школы, трудности с трудоустройством и так далее.

В-третьих, действия убийцы сосредоточены на форме, а не на результате. В действительности он стремится к исполнению «церемонии возмездия». И это исполнение должно происходить под пристальным вниманием публики. А чтобы добиться подобного эффекта, убийца не жалеет сил. Он не стал намеренно скрывать свои преступления, а приложил все усилия, чтобы показать публике первоначальный облик мест преступлений. В деле средней школы Д. труп находился в классной комнате. В деле «Фуминь» водоналивной мешок, символизирующий утробу, был подвешен в открытом коридоре. Дело «Фуду Хуачэн» – единственное убийство, где основное место преступления расположено в помещении, а в качестве способа использован поджог, который непременно вызовет сенсационный эффект. Убийца испытывает сильное желание быть признанным обществом и заявляет о своем праве наказывать, что противоречит его осторожному стилю поведения. Исходя из этого, Фан Му полагал, что убийца, похоже, страдает неким раздвоением личности. С виду он замкнутый, молчаливый, вежливый и нормальный в общении человек, но в глубине души обладает особыми ценностями и желанием быть замеченным и признанным, в то же время демонстрируя безразличие к окружающим и даже объективацию.

Что касается криминального прошлого убийцы, то Фан Му полагал, что дело средней школы Д. для него не первое. Он наверняка имел судимость и, возможно, отбывал уголовное наказание. Помимо этого, Фан Му также уделил особое внимание анализу повадок, поведенческих индикаторов и способов противодействия расследованию убийцы на местах преступлений.

Так называемые повадки представляют собой относительно фиксированную модель поведения, которая постепенно формируется у преступника в процессе совершения преступления. Исходя из этих трех дел, убийца привык действовать в одиночку, и прежде чем пойти на дело, скрупулезно его планирует и тщательно выбирает время и место. Кроме того, в течение определенного времени он следил за жертвами и преследовал их. Что касается способа совершения преступления, то убийца выбрал процесс подчинения (удар тупым предметом или наркотическая анестезия) с последующим умерщвлением. По мнению Фан Му, он поступил так не из-за неуверенности в своих способностях, а для того, чтобы борьба не испортила совершенство «церемонии возмездия». Например, дело средней школы Д. Вероятно, если б он убил Вэй Минцзюня напрямую, то шокирующий эффект от места преступления был бы значительно ниже. Что касается способа причинения вреда, то у этих трех дел есть одна очевидная общая черта – убийца не расправлялся с жертвами напрямую, а позволял им медленно умирать с помощью некоей внешней силы, а именно кровопотери, утопления и поджога. Вэй Минцзюнь и У Чжаогуан перед смертью находились в сознании, и даже Цзян Вэйли недолго сопротивлялся в водоналивном мешке. Это, по-видимому, означает, что убийца давал жертвам шанс раскаяться, прежде чем лишить их жизни. Однако такое раскаяние было направлено отнюдь не на смягчение степени возмездия, а на усиление страха жертвы перед смертью и на усиление психологического воздействия этой «церемонии возмездия» на общество. Описанные выше повадки свидетельствуют о том, что убийца не был знаком с жертвами, а также о достаточной подготовке к преступлениям, растущей изощренности способов убийства и ощущении себя в роли карателя.

Так называемые поведенческие индикаторы – это особая форма поведения, направленная на удовлетворение психологических или эмоциональных потребностей. Если посмотреть на задокументированные случаи серийных убийств, то можно обнаружить множество примеров того, как убийцы оставляли на месте преступления свои поведенческие индикаторы. Например, «Ночной сталкер» Ричард Рамирес, совершивший серию убийств в Лос-Анджелесе (США) в 1984–1985 годах. На местах преступлений он всегда оставлял особый знак – перевернутую пентаграмму. Другой пример – «Йоркширский потрошитель» Питер Сатклифф, убивший 13 женщин в разных частях Великобритании в период с 1975 по 1980 год. Совершив преступление, он всовывал в руку жертвы пятифунтовую купюру. Общая черта этих поведенческих индикаторов заключена в том, что они не являлись необходимыми для достижения цели преступления. Таким образом, можно четко отразить особую психологическую потребность лица, совершившего преступление. Каким же был поведенческий индикатор убийцы в этих трех делах? На первый взгляд убийца не оставил на местах преступлений никаких явных индикаторов. С точки зрения латентных индикаторов, вероятно, наиболее отражающими особые психологические потребности убийцы являются характерные «церемонии возмездия». Будь то использование крови в качестве чернил, водоналивной мешок, символизирующий утробу, или идеально скопированный пожар – все это отражает одержимость убийцы идеей «что посеешь, то и пожнешь». С одной стороны, убийца выражает свою ненависть и гнев по отношению к жертвам, а с другой – посредством таких церемоний он заявляет о том, что обладает правом возмездия. В некотором смысле это можно рассматривать как демонстрацию того, что он сам несет ответственность за совершенные преступления. Если отразить это на повседневную жизнь, то убийца, возможно, является человеком нравственным, с четким представлением о добре и зле, который безгранично усиливает любой акт агрессии против себя, вплоть до навязчивых идей (например, ассоциаций, воспоминаний, антагонистического мышления), а затем строит планы возмездия и так далее.

Что касается способов противодействия расследованию, предпринятых убийцей, он обладает значительной осведомленностью