Читать книгу - "Желтый уровень опасности - Брит Бильдёэн"

– Может, дать им древесного угля с желтком?

Карл смотрит на мужа сестры снисходительным, как он надеется, взглядом. Понятно, что Ян Инге переживает и злится, но голову-то надо включать.

– Меня больше беспокоит молодой, – говорит мать. – У него могут почки отказать.

– Ну что ж, – говорит Карл, – выходит, если кто-то из них умрет, один из нас убийца.

Он сам слышит, как резко это прозвучало. Снова воцаряется молчание. В тишине слышно, как прерывисто дышит Уле. Ведь львиная доля ответственности лежит на нем. Если эта история всплывет, чего, вероятно, не избежать, нужно ждать расследования всех событий этих дней. И тогда и хозяин, и все, кто имел дело с отравленным мясом, предстанут в весьма невыгодном свете.

– Я звоню на 113, – говорит наконец Уле. – По крайней мере они подскажут, что можно сделать.

– Ты же можешь сказать, что это случайно вышло, – делает шаг вперед Дорте. Но под взглядами остальных тушуется. – Ну, поначалу хотя бы. Пока мы так мало знаем о том, как это случилось.

Уле смотрит на нее с сомнением, потом выуживает из кармана брюк мобильный и отходит в сторону. Им видно, как он нажимает кнопки, но не слышно, что он говорит. Карл пару раз слышит слово отравление. Видит, как Уле кивает, видит, что Уле ни на минуту не сводит с них глаз.

В его взгляде Карл читает свои собственные чувства. Что рядом с ним здесь стоят пять чужаков. Что знакомые лицa и жесты скрывают нечто чужое, нечто темное, нечто дикое, до поры до времени таившееся в глубинах сознания. И как-то не особенно ему хочется узнать, что именно там прячется. За добрым лицом матери, за растерянностью Дорте. Задумывался ли тот, кто это сделал, о последствиях своего поступка? Или он был совершен в состоянии аффекта, без плана, без замысла? Два часа тому назад он не мог бы представить себе, чтобы кто-то в их семье мог совершить такое. Теперь же от них можно ждать чего угодно. Раз это действительно сделал кто-то из них, этим человеком может оказаться любой.

Внезапно на Карла наваливается страшная усталость. Мысли путаются. Он слышит, как тихонько переговариваются отец с матерью, видит, как Анетте цепляется за руку Яна Инге, но и звуки, и краски приглушены. Возвращается Уле, и Карлу удается уловить всего несколько слов, и среди них – слова “санитарный вертолет”.

– Вертолет? А где ж он здесь приземлится? – спрашивает Ян Инге.

– Попробуют сесть на дорогу чуть повыше отсюда. Как ворота проезжаешь, там есть площадка для разворота, – отвечает Уле. – А если не получится, придется их на вертолет поднимать.

– Хорошо, – говорит мать. – Хорошо.

Разворачивается и направляется к больным. Карл идет за ней. Он впечатлен тем, как скоро к ней вернулась прежняя властность, читающаяся в движениях, в голосе, во взгляде. Уж она точно не могла этого сделать, думает он, пока мать объясняет Стейну, что будет дальше. Ведь вроде бы все медики дают клятву Гиппократа? Или только врачи?

Она права, Гейра прихватило сильнее. Он лежит совершенно апатичный, весь в блевотине. Карл откидывает с него одеяло. В нос шибает тошнотворная теплая вонь. К счастью, на Гейре хотя бы трусы-боксеры и светлая майка, вся в пятнах, Карл оглядывается в поисках чего-нибудь на смену. В этот момент в дверь всовывается голова Анетте.

– Я могу чем-нибудь помочь?

Карл был бы рад спихнуть Гейра на нее, но справляется с этим соблазном.

– Да нет, спасибо. Хотя, может, найдешь майку почище?

Анетте тут же возвращается с одной из застиранных черных футболок Яна Инге; у него несколько одинаковых футболок с планом гастролей какой-то рок-группы на спинке.

– Ладно, пойду тогда помогу Яну Инге. Он пытается соорудить освещение на месте, где будет садиться вертолет. Уле ищет, где у него фонари на аккумуляторах.

Анетте скрывается. Мать сумела усадить Стейна в постели. Карл переводит взгляд с худой и бледной спины старшего охотника на плотное и тяжелое тело молодого, в котором едва теплится сознание. Рвотные массы воняют невыносимо. Карл отирает самые грязные места полотенцем и бросает его потом в душевую кабину. За мытьем рук он замечает в зеркале, какое усталое у него лицо. Пусть он не знает, что творится в голове у других, но уж, по крайней мере, о себе он это знает. А может, и нет? Поплескав на лицо холодной воды, Карл возвращается к своему пациенту. Будить его или попробовать стащить с него майку так, с лежачего? Карл пробует второе. Гейр бормочет что-то и вяло шевелит руками.

– Саппи, – жалобно хнычет он, приоткрыв глаза. – Саппи, – повторяет он чуть погромче.

– Что ты говоришь? – спрашивает Карл. Ему удалось задрать майку на больном только до подмышек. Может быть, и не стоит его сильно ворочать.

– Это собака у него была, Саппи, – раздается с другой кровати. С помощью матери Стейну удалось натянуть на себя шерстяную майку, но нижняя часть тела у него по-прежнему неприкрыта. Он чуть поворачивает голову. – Он так эту собаку любил. А в прошлом году она пропала во время охоты. Мы ее несколько часов искали и нашли еще живой. Только с вырванными кишками. Вот они, волки ваши.

– Уф, – говорит мать. – А что у тебя, Карл?

Карл качает головой и укрывает больного одеялом.

– Вам-то… вам-то наплевать на это, – бормочет Стейн.

И снова валится на кровать.

Карл на это ничего не отвечает. Гейра начинает бить дрожь, похоже, у него озноб. Подходит мать, и вместе они пытаются закутать парня в одеяло поплотнее. Закручивают потуже, чтобы он не ударился, не упал с кровати. Через некоторое время дрожь унимается.

– Скорей бы их забрали, – тихо произносит мать. – Это может плохо кончиться.

Она тяжело опускается на край кровати. Карл подсаживается к ней. Берет ее за руку и обнаруживает, что ладонь просто ледяная. Под курткой на матери одна только тоненькая ночнушка. Ноги босые.

– Ну что ж ты, мама… – Он растирает ей руки. – Не могла одеться потеплее.

Мать удивленно смотрит на ноги.

– Ох, и правда.

– Иди скорей в постель, согрейся! Здесь ты уже сделала все, что могла.

– Послушай, Карл… – Мать взглядывает на него. – Как ты думаешь, кто мог это сделать?

– Понятия не имею, мама. Точно знаю, что не я.

– И не твой отец. Уж точно не он? Тогда это только…

Открывается дверь, входит Дорте.

– Могу я что-нибудь сделать?

– Где ты была? – спрашивает Карл.

– Я была с папой. Он переволновался.

– Еще бы, – говорит мать.

Карл поднимается.

– Проводи тогда маму в постель, пусть согреется. А потом возвращайся, поможешь