Читать книгу - "Тайна Паганини - Наталья Николаевна Александрова"

— Где же ты этих лысых баранов встретил?

— Тут, у нас во дворе. Я, значит, иду по своим делам, а тут — они, и спрашивают — мужик, заработать не хочешь? А кто же от такого откажется… Я и согласился.

— Ну, и что дальше?

— Они, значит, дверь открыли и говорят — заходи внутрь, посмотри, как там и что… я и зашел. А как зашел — так эти решетки и бабахнулись! Одна спереди, другая сзади, так что я ни выйти не могу, ни в квартиру зайти. Хорошо, мне хоть по голове не попало. Я их зову — мужики, выручайте! А их и след простыл… Евфросиния, имей совесть, выпусти меня! Мне очень срочно нужно…

— А как же я тебя выпущу? Я не знаю, как эту решетку открыть. Придется полицию вызывать…

— Ой, Евфросиния, только полицию не надо!

— Тогда придется тебе здесь до конца света сидеть!

— Может, и не придется, — подала я голос.

— Как это? Ты знаешь, как эту решетку открыть?

— Ну, я не уверена, но попытаться могу…

Дело в том, что во время разговора тети Фроси с пленником я разглядывала решетку, отделявшую его от свободы. И увидела сбоку на решетке фигурную замочную скважину.

И вспомнила ключ, который нотариус передал мне в конверте.

Этот ключ выглядел так, как будто он подходил именно к этой скважине.

И сейчас я достала ключ из конверта и показала тете Фросе.

Она посмотрела на ключ, в глазах у нее что-то сверкнуло, и она проговорила:

— Вообще-то, не стоило бы его выпускать… пусть бы еще посидел, в воспитательных целях!

— Евфросиния, имей совесть! — взмолился Смородин. — Сил больше нет терпеть!

— Только одно и останавливает: что потом придется после него тут отмывать… Ладно, попробуй!

Я вставила ключ в замочную скважину. Он, кстати, пришелся как раз впору и легко повернулся в скважине…

Но больше ничего не произошло.

То есть решетка не открылась.

Смородин натурально взвыл. Я и то разочарованно вздохнула.

— Не открывается!

Одна тетя Фрося ничуть не расстроилась.

— Выходит, Леха, так и придется тебе тут куковать!

— Да как же…

— Ну, позову Зинаиду, она тебе через решетку даст поесть и попить. Пить будешь через соломинку, а есть исключительно макароны, они через решетку хорошо пройдут!

Смородин позеленел — видимо, живо представил ожидающую его перспективу.

А я тем временем вытащила ключ из замочной скважины, чтобы убрать обратно…

И как только я его вытащила — что-то щелкнуло и решетка уехала вверх и скрылась в потолке.

И Смородин оказался на свободе.

Он от радости заверещал и бросился вверх по лестнице…

Но далеко не убежал.

Перед самой лестницей его перехватила невысокая женщина с обесцвеченными, мелко завитыми волосами и маленькими пронзительными глазками.

— И куда это ты так торопишься? — процедила она голосом, скрежещущим, как ржавое железо на морозе.

— Зинуля, в туалет! — выпалил Смородин. — Я тебе потом все объясню, а сейчас никак не могу!

Сладкая парочка удалилась, тихо переругиваясь, а я, опасливо оглядываясь, вошла в бывшую дворницкую.

Кто его знает, этого деда, может, он здесь приготовил еще какие-то сюрпризы…

Тетя Фрося вошла следом за мной.

Мы оказались в тамбуре, ограниченном с одной стороны входной дверью, а с другой стороны — второй такой же решеткой.

В этом тамбуре и был заключен несчастный Смородин, пока я его не выпустила.

На краю второй решетки тоже была замочная скважина.

Я вставила в нее свой ключ, повернула.

На этот раз я уже знала, что нужно делать, и вытащила ключ. И решетка тут же уехала в потолок, открыв нам проход в саму квартиру. Если, конечно, это логово можно назвать квартирой.

— Ну Карпыч, хитер! — проговорила тетя Фрося с уважением. — Надо же, какую ловушку устроил! Прямо мышеловка!

Действительно, этот тамбур напоминал огромную мышеловку — не такую, которая прижимает бедную мышь пружиной, а сделанную в виде клетки с падающей дверцей.

Я подумала — что же такое ценное было у деда в этой мастерской, что ему потребовались такие меры безопасности?

Короче, мы прошли через тамбур и оказались в квартире. То есть в бывшей дворницкой.

Эта дворницкая состояла из трех небольших смежных комнат с низкими сводчатыми потолками. Комнаты эти соединялись полукруглыми арками без дверей.

Вот интересно: он устроил такую систему защиты на входе в свое логово, а между комнатами даже дверей не сделал!

Дворницкая была обставлена кое-какой мебелью, но вся эта мебель была старая, неказистая. Причем не антикварная, а именно что просто старая, дешевая.

Было здесь штук пять разномастных стульев, большой платяной шкаф, несколько столов — один рабочий, один обеденный и пара маленьких, непонятно для чего предназначенных.

В общем, вид у этого помещения, законной владелицей которого я стала, был самый незавидный. Понятно, почему сестрицы так злорадно переглядывались и перешептывались.

Но подумала об этом я позднее, а в первый момент не успела ни о чем подумать, потому что произошло еще кое-что.

Когда мы открыли вторую решетку и вошли в дворницкую, вместе с нами туда проскользнул еще кое-кто.

Это был кот.

Самый обычный дворовый кот, красивого дымчато-серого цвета, но тощий, запущенный и грязный. Шерсть местами была слипшаяся, на одном ухе виднелась кровь.

— Эй, ты куда это? — проговорила я удивленно. — Надо же, зашел как к себе домой!

— Вообще-то, он к Карпычу часто приходил, — смущенно сообщила мне тетя Фрося. — Старик его подкармливал. Хотел его у себя оставить, да кот не согласился, — видно, привык к свободе. Правда, сейчас он какой-то грязный, а был красивый, пушистый. Видно, как Карпыча не стало, его никто не кормит… На помойке небось питался или мышей ловил. Он вообще-то даже крысу может поймать; Карпыч мне говорил, тут в подвале ни мышей, ни крыс не стало, как кот за дело взялся.

Я вздрогнула, представив, как по помещению вышагивают полчища крыс. Вот только этого мне не хватало! Неужели и правда кот может с ними справиться?

— А как его зовут?

— Карпыч его Пантюшей называл… или Пантиком.

— Пантелей, что ли?

— Наверное.

Тетя Фрося огляделась и проговорила:

— Ну, я тебе больше не буду мешать, обустраивайся тут. Если что понадобится, обращайся ко мне.

С этими словами она покинула дворницкую, оставив меня одну.

Вернее, вдвоем с котом.

Кот, кстати, чувствовал себя как дома.

Как только тетя Фрося ушла, он потерся об мои ноги, громко мяукнул, а потом боднул головой, явно на что-то намекая.

То есть понятно, на что — на кормежку.

— Извини, но у меня ничего нет. Я ничего не принесла.

Кот громко