Читать книгу - ""Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 - Леонардо Падура"

Марта Мерчан инвестировала какую-то сумму раньше и это нигде не было зафиксировано, а может, получила тайное наследство от Вальдеса, просто деньги хранились у его адвоката, дабы уберечь их от налогов. Да, так вполне могло быть, ведь Вальдес и его бывшая жена поддерживали добрые отношения, несмотря на развод.

И что теперь делать? Каким должен быть наш следующий шаг? Ехать в Барселону? Нет, только не это, ведь Ногалес у нас уже на прицеле и осталось сделать финальный выстрел. Послать туда Гарсона, чтобы он допросил Марту? Но с подозреваемыми такого типа младший инспектор не всегда справляется. Я приняла решение, которое мне показалось не самым плохим. Позвонила Молинеру. Он уже вернулся домой. Я попросила, чтобы он встретился с Мартой Мерчан. Ему были известны все детали дела, мы еще так и не отказались от мысли, что оба наши расследования связаны между собой, поэтому именно ему следовало поговорить с ней и составить собственное впечатление о нынешней ситуации. В зависимости от того, что он узнает, мы и решим, как действовать дальше.

Молинер, разумеется, согласился. Так что пока этот груз был снят с моих плеч. Я вздохнула с облегчением, но судьба не собиралась дать мне передышку, чтобы я могла наконец выспаться. Когда я уже собиралась дать отбой, Молинер заговорил снова:

– Петра, знаешь, в какой момент ты мне позвонила?

Я вознесла молитвы всем своим святым покровителям, так как уже предчувствовала приближение катастрофы. Нет, ответила я, стараясь изобразить полное неведение. И тут катастрофа разразилась:

– Моя жена только что ушла – насовсем.

– Ой, прости, я даже не спросила тебя… Очень сочувствую и немедленно оставляю тебя в покое.

Он пропустил мои слова мимо ушей, вернее, он, по-моему, вообще вряд ли меня слышал.

– На самом деле она уже ушла из дома несколько дней назад и вещи свои унесла, у нее теперь новая квартира. Но мы договорились сегодня вместе поужинать – последняя попытка расстаться по-дружески… Не знаю почему, но у меня еще оставалась глупая надежда на то, что под конец… Но она ушла, Петра. И когда ты позвонила, я бродил по дому и думал, что никогда больше не увижу ее здесь.

– Ну, если вам и вправду удалось расстаться по-хорошему… ты еще увидишь ее, и вы поболтаете, а со временем…

– Нет, все было не так.

– А как?

– Я закатил ей ужасную сцену. Не мог сдержаться, не знаю, что со мной было.

Я взяла сигарету с ночного столика. Любую попытку прервать его я бы сочла бессердечной жестокостью по отношению к судьбам всего рода человеческого. Вдохнула дым как можно глубже и стала слушать, поскольку только это сейчас – в невесть который раз – от меня и требовалось.

– Я высказал ей все, что говорить не следовало, все, что на самом деле вовсе и не чувствую. А зачем? Катастрофа, Петра, я последний дурак, и у моей жены, разумеется, есть все основания, чтобы уйти к другому.

– Знаешь, бывает очень соблазнительно взвалить всю вину на себя одного. Но помогает это так же плохо, как если бы ты стал во всем винить кого-то другого.

– А что же тогда помогает?

– Время. Надо, чтобы прошло время, и тогда, если ты и вправду хочешь понять, что произошло, снова все обдумать. Но только когда утихнут боль, обида и злость.

– А когда они утихнут, Петра?

– Не знаю.

– Надо, чтобы прошло время. Легко сказать.

– Но если уж тебе и вправду требуется прямо сейчас отыскать виноватого, вспомни про свою профессию – не промахнешься. Ты представляешь себе, сколько полицейских, мужчин и женщин, разведены или так и не вступили в брак?

– Никогда об этом не задумывался.

– Таких очень много. И это нормально, Молинер, нет такого мужа или такой жены, которые выдержат наш непредсказуемый режим, напряжение, которое мы вокруг себя распространяем, телефонные звонки в любое время суток и то, сколько времени мы отдаем какому-нибудь сложному расследованию…

– И ты полагаешь, меня утешает мысль, что, пока я с таким остервенением работал, она флиртовала с другим?

– Да нет, утешаться таким образом было бы пошло. И если тебя угнетает только это, беда не слишком велика.

Я услышала его грустный смех:

– Петра Деликадо, ты всегда скажешь что-нибудь оригинальное!

– Наверное, я вычитала это в журналах.

– Кстати, что касается твоей сестры…

– “Разве я сторож сестре моей?” – как сказал небезызвестный Каин. Забудь про нее и займись чем-нибудь поинтереснее.

– Петра, я именно так и сделаю, например, допрошу Марту Мерчан. И проведу допрос с не меньшим азартом, чем действовала бы ты сама.

– Нет, думаю, с куда большим, ты ведь всегда был лучшим полицейским, чем я.

Занятно, но почему-то между разведенными рано или поздно возникают особая симпатия и солидарность. Я всегда верила, что со временем мы создадим очень влиятельную общественную группу. Политики будут упоминать нас в своих речах, борясь за наши голоса, у нас появятся свои специализированные магазины и свои клубы. Кто знает, может, в будущем мы сделаемся столпом цивилизации вместо обветшалого института единобрачия, где все слишком предсказуемо и рутинно, слишком тщательно очищено от сильных эмоций. Но, когда наступит эта славная эпоха, я уже выйду в тираж, так что лучше не фантазировать и сделать то, что в настоящий момент мне нужнее всего, – поспать.

Помогающий нам мадридский комиссариат работал превосходно. На следующее утро нас уже ждали конкретные результаты. За Ногалесом они следили, ни на минуту не выпуская его из виду. Ничего подозрительного в том, что он делал вчера днем и вечером, замечено не было. Допоздна просидел в редакции. Оттуда вышел с Хуаном Монтесом, своим заместителем, и они отправились ужинать в один из тех ресторанов, которые не закрываются до рассвета. Потом Ногалес вернулся к себе домой. Его телефонные звонки тоже ничего нового не принесли; все они были вроде бы связаны с работой. Третьей нашей просьбой было сделать фотографии Ногалеса, и они удивили нас своим качеством. Его сняли в полный рост, в профиль, когда он выходил из редакции, и почти анфас, когда он входил в ресторан. Ногалес получился на снимках совершенно узнаваемым.

– Хотите позавтракать? – спросила я Гарсона.

– Только если в “Глории”.

Адольфо, хозяин кафе, как только мы показали ему фотографии, не задумываясь, подтвердил, что узнал Ногалеса. Однако тут же дал задний ход, наверное пожалев о своей неосмотрительности. Впрочем, такая реакция была обычным делом: разные ведь вещи – заявить, что ты видел в том или ином месте какого-то типа без имени и фамилии, или указать