Читать книгу - "О личной жизни забыть - Евгений Иванович Таганов"

часть планеты будет у твоих ног! Выходит, правильно говорила. И еще она что-то упоминала про гулливеров и лилипутов. Ай да мама, уже тогда знала, чем его можно купить! А Зацепин лишь просто завершил то, что должна была сделать она.

Остаток пути Алекс все ждал, когда куратор напомнит ему его речи о продаже Сибири. Вместо этого в последний день поездки, который пришелся на день рождения Копылова, Зацепин вручил своему воспитаннику подарок: ключи от своего нового «опеля» и доверенность на право пользоваться им в его отсутствие.

— Вы специально все это так подгадали? — спросил Алекс с пристрастием у майора, разглядывая эту еще в Москве заготовленную доверенность.

— Что именно подгадал?

— Родители хотели вывезти меня в восемнадцать лет в море и все там мне рассказать, а вы повезли меня по стране, чтобы я из лилипута превратился в Гулливера.

— Вообще-то мне нет никакого дела до твоего гулливерства, — бесцеремонно заметил Петр. — Мне просто захотелось самому попрощаться со страной, только и всего. А ты тут так, за компанию, чтобы мне скучно не было.

А ведь он по-своему тоже великий человек, вдруг понял Копылов, и эта мысль как-то по-новому согрела его. Ужасно захотелось взять и пожать куратору руку, и только усилием воли Алекс удержался от этого проявления чувств.

Глава 4

В закрытой характеристике Даниловны, ныне студентки 3-го курса МГИМО, было написано следующее:

«Сабеева Марина Даниловна, 1979 года рождения. С 5-го по 8-й класс обучалась в 114-й школе-интернате. Затем в школе для детей дипломатических работников.

За время учебы в МГИМО проявила себя с положительной стороны. Успеваемость по всем предметам хорошая. Свободно владеет английским и немецким языками, частично изъясняется по-итальянски. В откровенные отношения ни с кем не вступает. Любовные романы переживает без особой горячности и расстройства.

Неоднократно пыталась поступить в разведшколу. Не принята в связи со слабым здоровьем и невысокой степенью когнитивных способностей: плохо запоминает любые цифры. Социально активна. Независима в суждениях и действиях. У противоположного пола вызывает активный интерес. Обладает актерскими задатками. Начитанна. Владеет стенографией. Самостоятельно изучает криптографию и материалы о секретных службах. Без службы в органах государственной безопасности себя не мыслит…»

В свои двадцать лет она уже мало напоминала бывшую разбитную девчонку-подростка с костлявыми конечностями и круглым кукольным лицом. Сильно прибавив в росте, она на радость своим кавалерам еще больше добавила в нежных девичьих округлостях, обойдя в привлекательности многих худосочных топ-моделей института. Даже лунный лик вышел ей в плюс, сделав ее запоминающейся на фоне стандартных узколицых красавиц.

Договорившись с Алексом той памятной ночью на лестничной клетке о будущих тайных встречах, она посчитала первую часть своей большой любви к нему выполненной и дальше жила уже так, будто ничего этого не случилось. Попав из одной элитной школы в другую, а затем в самый престижный вуз страны, она везде проявила себя вполне достойно. Училась средне, зато умела хорошо поддержать разговор на любую тему, из-за чего почти всегда находилась в центре внимания. Особенно была неотразима в беседах с глазу на глаз. Тут очень кстати пришлись уроки по прикладной психологии в «янычарском лицее». Энергично вывалив на очередного нового собеседника ведра своего обаяния, понимания, заинтересованности и дружелюбия, она тут же отходила в сторону, оставляя у своей жертвы ощущение недоговоренности и желание непременно повторить восхитительное общение. При этом никто не мог обвинить ее в примитивном «динамо» — разговор ведь был чисто ознакомительный, дальше сам попытайся вывести мисс Сабееву еще раз на подобную увлекательность и задушевность.

Польза от такой методы была двойная: девчонки стремились отдалиться от слишком яркой подружки, а парни, наоборот, из кожи вон лезли, чтобы заслужить ее благосклонность. Впрочем, и парни довольно быстро выдыхались, не чувствуя себя в силах долго удерживать возле себя подобный бриллиант. Что и требовалось доказать. И тогда она ощущала себя немного Екатериной Великой, управляющей своими фаворитами. Правда, орденов и сел с крепостными под рукой не имелось, поэтому приходилось ограничиваться обыкновенной лестью, на которую мужчины, как известно, гораздо более падкие, чем женщины.

«А ты хорошо сказал!»

«Молодец, у тебя это здорово получается!»

«С тобой иногда даже интересно» — такими были ее самые высшие оценки, выдаваемые до первого поцелуя.

«Да нет, все хорошо».

«С чего ты решил, что я ничего не чувствую?»

«Может быть, мне в десять раз приятней, чем тебе», — это уже раздавалось после поцелуев.

Несколько раз случалось, что девичья природа брала свое и она утрачивала контроль над собой, хотелось даже определиться с кем-то одним, быть обыкновенной, воздушной, состоявшейся, но потом, чуть опомнившись и собравшись с силами, она упрямо проговаривала свои дежурные комплименты-поощрения:

«Ну да, я люблю тебя».

«Конечно, я в полном восторге».

«Никогда раньше мне и близко так хорошо не было».

И любой мачо от ее не слишком искреннего тона тут же начинал себя ощущать не слишком уверенно. Она даже могла не отказывать ему в следующих любовных свиданиях; просто если у нее назавтра была намечена деловая встреча, то никакие самые пламенные уговоры не могли ее заставить изменить свои планы.

— Ты ведешь себя как какая-нибудь немка или англичанка, — упрекали ее.

— А может, это моя собственная система, как посильней и продолжительней распалить тебя, — смеясь, отвечала она.

Уже к концу первого курса МГИМО ей трижды предлагали выходить замуж.

— Повтори свое предложение через десять лет, и я обязательно приму его, — ответила она всем троим женихам, и те отправились зачеркивать в календарях месяцы и годы.

Если что ее по-настоящему огорчало, так это невозможность осуществить свою заветную мечту. Отец к этому времени уже служил в Москве, но принципиально не хотел ей ни в чем помогать.

— Сначала окончи вуз, а там, если эта блажь не пройдет, посмотрим.

Так и жила в режиме ожидания как в личной жизни, так и в карьерных упованиях.

И все же настал момент, когда для нее все чудесным образом изменилось.

Глава 5

В тот день она на закрытом корте играла с отцом в теннис. Несмотря на свое внушительное брюшко, Сабеев-папа перемещался по площадке с завидной легкостью и точностью.

— Пап, ну ты хоть иногда поддайся, — взмолилась Марина после очередного проигранного гейма.

— Никогда!.. И нигде!.. И ни с кем!.. — четко выкрикивал Данила Михайлович в такт своим ударам.

— А я с тобой тогда перестану играть.

Отец продолжал колотить по мячу, словно от этого зависела вся его жизнь.

— Значит, трусиха. Значит, кишка тонка.

Она, угодив мячом в сетку, опустила руки: