Читать книгу - "Желтый уровень опасности - Брит Бильдёэн"

на Карла, весь вечер странно молчаливого. Она ощущает в нем какое-то смятение, хотя он и сидит, лениво развалясь на стуле. Эх, взял бы он дело в свои руки, разрулил ситуацию, угомонил отца, разобрался, как быть с собакой. Не думает же ее любимый брат, что на самом деле нужно попросить охотников пристрелить Лабана? Анетте и Ян Инге ни за что на это не согласятся.

Анетте завершает речь и поднимает бокал.

– Выпьем за любовь длиной во всю жизнь. Выпьем за Анну и Юна!

И под аплодисменты Дорте, Карла и Яна Инге она подходит к матери и отцу и обнимает их по очереди. Мать тронута до слез, отец выпрямляется, и его лицо немного смягчается.

– Но я не был Дедом Морозом, – говорит он, когда Анетте возвращается на свое место.

– Ну как не был. Тебя же никогда не было дома, когда приходил Дед Мороз. Мы догадались, в чем тут дело.

– Это был не я, – упирается отец. – А учитель Андерсен. Помнишь его? Они жили дальше на нашей же улице, мы с ним встречались на полпути и менялись мешками, и я шел к нему домой с подарками его детям, а он шел к нам.

– Не может быть, что я, твой голос не узнаю! – говорит Анетте чуть ли не обиженно.

– И ты нас столько лет дурил, – говорит Дорте. – Выпьем за это, и я схожу принесу еще вина!

Осторожно прикрыв за собой дверь в столовую, Дорте заглядывает в гардероб, чтобы посмотреться в зеркало. Из строго затянутого пучка выбилось несколько прядок. Ну и хорошо, ей к лицу, когда волосы слегка растрепаны и вьются на висках. Поправив прическу, она пощипывает себя за щеки. Сойдет, губная помада осталась в сумочке.

Дорте подходит к кухне с колотящимся сердцем. За все время ужина они с Уле едва обменялись взглядами. Она не знает, что скажет, как поведет себя, когда они встретятся. Но, по крайней мере, у нее есть на кухне дело.

Уле сидит на табурете и читает что-то на телефоне. Кухня аккуратно убрана, все начищено. На столе стоит поднос с маленькими десертными тарелочками. Когда входит Дорте, он вскидывает глаза. Встает, и она идет к нему. И видит, что он как бы разводит руки в стороны; она понимает, что можно подойти совсем вплотную. Он обнимает ее, а она обхватывает его руками за талию.

– Ой, – говорит она.

– Попалась, – говорит он. И целует ее.

Иногда все так просто. Что-то происходит просто потому, что должно произойти. Дорте и Уле, как бы неправильно, странно и невозможно это ни было. В самый первый раз, когда они вместе сидели на кухне, она почувствовала, что их обоих тянет друг к другу, между ними химия. А сейчас они нежно и испытующе целуются, потом стоят, тесно прижавшись друг к другу. Она дрожит, но его теплые руки держат ее крепко.

– Как там настроение, в столовой?

– Совершенно отвратное.

– Я боялся, что так и будет.

Он поглаживает ее по спине.

– Я вообще-то за бутылкой пришла, – бормочет она в ямочку у него под горлом.

– Сейчас сделаем.

– Папа предложил застрелить собаку.

Он чуть отстраняет ее.

– Да ты что?

– Серьезно. Он считает, что раз охотники его отравили, то обязаны его пристрелить.

Уле проводит теплой ладонью по ее щеке, отирая слезы, которых она сама и не заметила. Она видит маленькие мокрые пятнышки со следами туши на его футболке. Никак это не комментирует. Он обхватывает ее лицо руками, а она не знает, может ли он ладонями почувствовать, как стучит кровь у нее в висках.

– Может быть, так лучше. Для собаки.

– Это ужасно. Безжалостно.

– Дa.

Они стоят и смотрят друг на друга глаза в глаза, и постепенно все вокруг исчезает. Будто на кухне подкрутили выключатель и приглушили яркое освещение. Очертания вещей расплываются. Дорте чувствует себя невесомой. В ушах низкое гудение, идущее откуда-то из нее самой. Не понять, сколько они так стоят, секунды или минуты. Она мигает, и вновь становится светло. Слышно, как булькает кофеварка, в которой доваривается кофе. Уле кладет руки ей на плечи.

– Значит, бутылку вина? Красного?

– Дa. И не обязательно какого-нибудь… изысканного.

– Хорошо. Я тогда возьму одну из тех, что хранятся у меня здесь. – Открывает шкафчик и достает бутылку. – Значит, десерт пока не подавать?

– Пока не надо, но надолго тоже не откладывай. Наверное, скоро все захотят кофе.

Он вручает ей бутылку.

– Тогда я через четверть часика приду.

Дорте медленно подходит к столовой. У нее ощущение, будто в груди у нее взлетела стайка птиц и они порхают там вразнобой. Перед тем как войти, она ненадолго останавливается, пытается изобразить на лице подобающее выражение. Но когда она входит, никто на нее не смотрит. За столом никого. Ян Инге, отец и Анетте сгрудились вокруг пса. Карл стоит у окна спиной к ним. Дорте ставит бутылку на стол и подходит к брату.

– Где мама? Что-то случилось? Лабану стало хуже?

Карл оборачивается к ней.

– У него начались судороги. На маму это очень подействовало, она не могла здесь оставаться.

Дорте слышит серьезные, сосредоточенные голоса родных. Подвигается ближе к Карлу, берет его под руку.

– Но теперь-то уж хуже не может стать?

– Типун тебе на язык, – отвечает он, похлопывая ее по руке. – Хуже всегда может стать.

На дворе холодная луна светит на ели, отбрасывающие длинные и узкие тени в сторону дома. Будто стрелы, нацеленные на них. В лунном свете между тенями поблескивает земля. Подморозило, что ли? Из окна тянет, Дорте зябко ежится.

– Ты сегодня такой тихий, братик.

– Дa. Пришло сообщение и выбило меня из колеи. От Сюсанне.

– Да что ты! И… чего она хочет?

– Не очень понятно.

Дорте закусывает губу. Ясно тогда, почему брат так притих. Странно, что Сюсанне прорезалась именно сейчас, сегодня, когда Карл впервые заговорил о ней после долгого перерыва. Дорте только собралась спросить, намерен ли он ответить, как Карл говорит:

– Она съехала от своего дружка.

– И сразу же вспомнила о тебе? – выскакивает у Дорте.

– Да нет, не сразу. Я так понял, что они расстались несколько месяцeв назад.

Карл поворачивается к ней с улыбкой, но не той задорной, обаятельной, которую она у него так любит, а с натянутой, не достигающей глаз.

– А ты-то сама, ты бегала с Дедом Морозом целоваться?[7]

Дорте опускает глаза.

– Что, так заметно?

– Да брось. У всех голова занята другими вещами.

Она глубоко втягивает воздух.

– Пойду посмотрю, как там мама.

– Ну иди.

Карл присоединяется к остальным. Анетте