Читать книгу - "Убийства на радио - Марина Серова"

Но об этом мне Мирослава точно рассказала бы. Такой человек может следить за объектом своей одержимости, наблюдая за ее повседневной жизнью. Он может считать, что его действия являются проявлением любви, хотя на самом деле это проявление насилия и нарушение личных границ.

В общем, все эти психотипы имеют свои особенности, и каждый из них может быть опасен. Мне необходимо выяснить у Мирославы, кто входит и входил в ее окружение, чтобы понять, кто может быть настоящим убийцей. Возможно, Мирослава замечала что-то странное в поведении людей вокруг себя. Может быть, у нее имеются какие-то подозрения.

Каждая деталь может оказаться очень важной в этом запутанном деле. И мне необходимо действовать быстро для того, чтобы предотвратить возможные новые преступления и защитить Мирославу. Но для этого нужно было определить, где же именно искать преступника, иначе распутывание этого дела могло сильно затормозиться.

На радиостанции я сразу приступила к расспросам.

— Мирослава, у меня к вам несколько вопросов, — сказала я. — Послушайте, Мирослава, преступник, который отнял жизнь у троих людей, на самом деле очень изощренный, хладнокровный и безжалостный убийца. Он все продумывает до мельчайших деталей, все тщательно планирует и не оставляет следов. Расследование осложняется еще и тем обстоятельством, что между преступлениями имеется достаточно большой временной промежуток. Да, признаюсь, что для меня пока не ясно, где искать этого убийцу. Но одно мне понятно: я привыкла все расследования доводить до конца. И на этот раз будет точно так же. Не в моих правилах останавливаться на полпути, как бы пафосно это ни звучало, — сказала я.

— Спасибо вам, Татьяна Александровна.

— Но вы должны мне помочь, Мирослава, — сказала я.

— Я? Но что я могу? Я ведь не обладаю необходимыми знаниями и умениями.

Лаврентьева недоуменно посмотрела на меня.

— Мирослава, послушайте, что я вам сейчас скажу. Убийца копирует вас, понимаете? Когда погибла Елизавета Стрункина, свидетельница видела девушку, выходившую из ее квартиры, и эта девушка была очень похожа на вас. Во время наезда на Екатерину Гребенкину за рулем скутера, который опять же как две капли воды похож на ваш скутер, сидела девушка или худощавый молодой человек. А возможно, что и девушка — сообщница преступника. В данном случае важна была идентичность не водителя скутера, а именно транспортного средства. И, наконец, во время убийства Иллариона Максимова вы находились в помещении радиостанции. Получается, что связующим звеном всех этих преступлений являетесь вы. Поэтому возникает вопрос: Мирослава, у вас имеются недруги? Причем очень серьезные недруги. Я бы даже употребила здесь более подходящее слово — враги?

— Враги? — переспросила Лаврентьева. — Да ну! Нет, конечно! Ну какие еще враги?

— Подождите, Мирослава, не торопитесь с выводами. Все хорошо обдумайте и вспомните, — попросила я.

— Не знаю даже, что и сказать. Я не отношусь к числу тех, кто грубит, отличается хамством, нетерпимостью и вообще не уважает окружающих. Я также не реагирую на словесные выпады в свой адрес, если таковые случаются. Езжу на скутере очень аккуратно, правила дорожного движения не нарушаю, у меня нет штрафов от автоинспекции и так далее, и тому подобное. Не курю, не пью. Ну что еще? На работе у меня со всеми отношения ровные, неконфликтные. У нас вообще хороший коллектив, — сказала Мирослава.

— Я поняла, что врагами вы никого назвать не можете, — кивнула я. — Тогда, может быть, имеются поклонники, скажем так, с некоторыми странностями, а точнее, с отклонениями?

— Ну если говорить про отклонения, — Мирослава усмехнулась, — вот скажите, Татьяна Александровна, можно считать отклонением стремление устроить мне карьерный взлет, но путем убийств тех людей, которые занимали эти должности до меня? И ведь не факт, что я могла получить эти должности. Но даже если получилось так, как он и хотел, то где логика? Ведь если преступник так старался походить на меня для того, чтобы полицейские меня арестовали, то зачем ему нужно было расчищать мне карьерный путь? Это мне совершенно непонятно.

— Мирослава, вы не забывайте о том, что поклонником может быть как мужчина, так и девушка, — напомнила я.

— Татьяна Александровна, да какая разница кто, мужчина или девушка? У меня нет таких знакомых, готовых убивать людей ни за что ни про что! — воскликнула Мирослава.

— Ладно, я готова принять это убеждение, Мирослава. Предположим, вы — неконфликтная, вежливая и предупредительная молодая девушка. У вас ни с кем не было ссор, вообще инцидентов, и в ваш адрес не поступало никаких угроз. Но недруги все равно у вас могут быть, — сказала я.

— Как же это так? — Мирослава снова недоуменно посмотрела на меня.

— Вы могли о них позабыть, а могли даже и не догадываться, что кто-то, кого вы хорошо знаете, является вашим врагом, — объяснила я.

— Хм… я об этом как-то и не подумала, — растерянно проговорила Мирослава.

— А теперь вот подумайте, переберите в памяти всех своих знакомых. А сейчас скажите, не было ли у вас каких-то таких знакомых, которые вели себя слишком навязчиво? — спросила я.

— Навязчиво — это как? — уточнила Мирослава.

— Например, при встрече с вами они стараются дотронуться до вас. Или хотят вручить вам какой-то подарок, например, открытку или цветы. Причем такие люди, как правило, часто появляются в тех местах, в которых бываете вы. Они даже могут отслеживать ваш маршрут по городу.

— Нет, таких знакомых у меня нет, Татьяна Александровна, — ответила Мирослава, не задумываясь.

— Ладно, — кивнула я. — Теперь мне необходимо задать вам вопросы, касающиеся вашей личной жизни.

Мирослава опустила глаза.

— Мирослава, вы поймите, что я затрагиваю столь деликатную тему не из праздного любопытства, — сказала я.

— Да я понимаю, Татьяна Александровна, просто… хорошо, задавайте вопросы, — согласилась она.

— Скажите, с кем вы встречались до Константина Владиславовича? Есть ли у вас бывшие, которые могли быть недовольны расставанием? — спросила я.

Лаврентьева немного задумалась.

— Ну в университете у меня был парень Кирилл. Мы встречались около года, но у нас не сложилось. Мы расстались спокойно, без скандалов и без претензий друг к другу. Он сейчас женат, и у него есть маленькая дочка, — сказала Мирослава.

— Значит, он не считает вас виноватой в том, что ваши отношения закончились, так? — уточнила я.

— Ну что вы! Конечно же, он так не считает. Мы с ним просто поняли, что у нас разные жизненные цели. Кирилл — хороший человек, но мы не подходили друг другу. Я рада, что у него все сложилось и есть семья, — сказала Лаврентьева.

— Понятно. А были ли еще какие-то отношения, помимо Кирилла? — спросила я.

Мирослава неловко улыбнулась:

— Ну в школе у меня был парень, Андрей,