Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

Босс, все это надо знать. Ты меня родила тоже в пятнадцать, так что вряд ли ты на четырнадцатом году сидела за пяльцами, размышляя о Христе.

— Да господи ты боже мой, не занимаюсь я сексом! — завопила я, едва не подавившись тортом.

— Так держать, — кивнула Лиза.

— Мози, открывай подарки! — встряла Босс.

В общем, зашибись день рождения получился, но куда лучше пятнадцатого. Пятнадцать мне стукнуло почти три месяца назад, вскоре после того, как Лиза вернулась из реабилитационного центра. Босс подкатила ее кресло поближе к кухонному столу, песенку про день рождения спела одна и мимо нот. Торт Лиза мусолила во рту, будто беззубая. Бурые слюнявые крошки падали изо рта на пижамную куртку, и я очень пожалела, что заказала шоколадный торт.

Если Босс впрямь верила, что бассейн сделает маму целенькой, она бы за это убила не только дерево.

— Мози, «Медикэйд» больше за физиотерапию не заплатит, — тихо объявила Босс, склонившись ко мне.

— Попроси еще, — проговорила я. Под бедром ожил сотовый: пришла эсэмэска.

— Да я провисела на телефоне две недели обеденных перерывов, только чтоб мне еще раз отказали. Я заполнила все бланки, какие у них только нашлись. Не заплатят они.

До инсульта мама работала в баре «Ворона», а барменам медицинская страховка не полагается. Босс уже заложила наш дом, чтобы покрыть больничные счета и заплатить миссис Линч, которая с начала учебного года сидела с Лизой по будням — я-то опять училась.

Зато у обнищания есть плюсы: Кэлвери нам теперь не по карману. В десятый класс я ездила на автобусе, в Перл-ривер, к прежним одноклассникам. Из дома я по-прежнему выходила в юбке до колен и в джинсы переодевалась в школьном туалете. Босс беспокоилась, что маме хватит оставшегося соображения, чтоб скумекать. В Кэлвери школу Перл-ривер называют гнездом порока. По-моему, это один из немногих случаев, когда Лиза и Босс полностью согласились с баптистами. Лиза считала, что если я останусь в Перл-ривер, то к началу первого урока буду под кайфом, а к концу второго залечу, — у нее вышло именно так. Домашнее обучение исключалось: Босс работала в дневную смену, а Лиза, по ее собственным словам, могла научить меня лишь смешивать хороший мартини. Едва Босс объявила, что после Кэлвери проще поступить в колледж, мама недолго думая оплатила первый год обучения.

Под бедром снова завибрировал сотовый: Роджер, единственный друг, единственное светлое пятно безрадостного года в Кэлвери, строчил эсэмэски как из пулемета.

— Может, возьмем бассейн напрокат? Пожалуйста, не губи нашу иву! — взмолилась я.

Босс расправила плечи, выпрямилась во весь свой рост, то есть во все пять футов три дюйма, видно было, что сошлись на спине лопатки.

— Тайлер займется ивой сегодня же. Дерево не вернет твоей маме здоровья, даже если она ему молится.

Я подумала, что из-за ивы маму взбаламутит так, что мозг у нее опять взорвется, и мы потеряем то, что от него осталось. Подумала, но промолчала: без толку суетиться, коли у Босса лопатки свело.

— Делай что хочешь, но губить иву неправильно. Дрянски. Неправильно.

Босс не смягчилась. Я отпихнула тарелку с завтраком, сгребла сотовый и прогромыхала в свою комнату за рюкзаком. Как только дверь за мной закрылась, я отщелкнула крышку на телефоне. Первая эсэмэска спрашивала: «Ива > Бассейн?» — а вторая: «Ты жива?»

Я быстро набрала ответ: «Прости. Кипешь. Я мимо. Бассейн > Ива».

«Жду в скворечнике».

«Школа, балда».

«Забей», — коротко ответил Роджер.

Я уставилась на это слово. Соблазнительно, но «забивать» было по Лизиной части. Я не по Лизиной части. Если поймают, Босс и половина учителей решат, что я уже скатилась, курю таблетки для похудения и за трейлерной стоянкой обслуживаю по десять старшеклассников за раз.

«Черта с 2», — настучала я.

Ответ прилетел так быстро, словно Роджер написал его заранее.

«Тебя не поймают, отвечаю».

Роджеру меня не понять, для него забить — проще некуда. Он выглядел младше своего, потому что мелковат был, голова большущая и глаза, как у галаго. Взрослым отвечал «Нет, сэр» и «Да, мэм», придерживал дверь старушкам, а когда в парке выступали активисты Группы молодых баптистов, раздавал брошюрки «Как спасти душу?». К тому же он из Нотвудов, его мать проводила ярмарки домашней выпечки в пользу школы Кэлвери, а у отца был свой автоцентр в Пэскагуле. В общем, учителя не пасли его слишком уж пристально, и проделки ему сходили с рук.

Я захлопнула сотовый, не удостоив Роджера ответом, схватила тяжелый рюкзак, закинула на плечо и направилась в гостиную. Лиза, ссутулившись, сидела в кресле-каталке лицом к орущему телевизору. Босс устроилась в центре древнего дивана. У продавленных подушек ее бараний вес вызывал улыбку. Высокие окна за ее спиной — вроде глаз, и будто вся гостиная мерзко ухмылялась, глядя, как я уползала, поджав хвост, и бросала иву Боссу на растерзание.

Босс обуться еще не успела, зато уже натянула эту свою синтетическую унылую униформу. Ясно, Тайлер спилит дерево, и она как ни в чем не бывало отправится на службу.

Я попробовала еще разок, сделав самые жалостные глазенки:

— Не надо!

— Вот пропустишь автобус, опоздаешь и получишь штрафную карточку, — пригрозила Босс. Уж это-то придаст мне ускорения, она не сомневалась. Я никогда не опаздывала. И не таскала ее пиво, не убегала без спросу на свидания и не задерживала домашку. Ни-ког-да.

— Ага. Вот прям штраф мне, и все, блин, Земля налетит на небесную ось! — зло сощурившись, процедила я.

— Что за выражения! — возмутилась Босс, а я уже вымелась из гостиной, но на крыльце замешкалась. — Не смей хлопать… — Договорить она не успела: я с удовольствием шваркнула дверью.

Класс! От хлопка еще звенело в ушах, а ноги не желали идти на автобусную остановку. Вместо этого я обежала дом и, шмыгнув за ворота, попала на задний двор. Я понеслась пулей, при каждом шаге тяжелый рюкзак бил по спине, но я быстро добралась до здоровенного дуба в дальнем углу.

С противоположной от дома стороны к дубу прибили лестницу, я вскарабкалась по ней и заглянула в «скворечник». Роджер уже сидел там и лыбился, потому что слышал, как я поднимаюсь. Он вытащил старые диванные валики из ящика с игрушками и устроил себе гнездо. Когда прогуливал, он частенько прятался в «скворечнике», читал Айн Рэнд и посылал мне ехидные эсэмэски, что ему на физру наряжаться не нужно.

— Я думал, сдрейфишь, — заявил он, когда я влезла внутрь и стряхнула рюкзак.

Сердце колотилось так, что его стук отдавался в ушах. Вот-вот прямо стошнит.

— Фигня! — фыркнула