Читать книгу - "В поисках Сары - Дэниел Сверен-Бекер"

Майк Снайдер (местные новости): Фредерик – честный город. Дэйв воспользовался этим. До скандала никто никогда не предполагал худшего в своем соседе. Теперь все иначе. В каком-то смысле он украл нашу невинность. Этому нет цены. Никакой тюремный срок не может это исправить. Я думаю, он действительно открыл этому городу глаза на зло в мире. Это будет его наследие.

Мириам Розен (учитель): Когда Сару нашли мертвой, я несколько дней была в шоке. Потребовалось время, чтобы вся история раскрылась. И когда это случилось… мне было ужасно тяжело. Джульярд, Джульярд, Джульярд… Люди действительно зациклились на этой части истории. Программа учредила стипендию имени Сары. Никто не знал, что это я уговорила ее подать заявку. Я даже мужу не сказала. Я просто плакала.

Вероника Янг (директор школы): Наши ученики попали на травмирующие американские горки. Сначала Сара пропала. Потом она оказалась мертва. А потом мы узнали, что все это было мошенничеством – и Сара была в курсе. Частью исцеления для сообщества является наличие объекта для нашего сочувствия. Эти события сделали его невозможным. Наши дети чувствовали себя обманутыми, чувствовали, что их просто использовали. Многие из них злились на Сару.

Оливия Уэстон (подруга): Было очень больно. Мы никогда ничего не скрывали друг от друга. А потом она буквально использовала нас как пешек в своей маленькой игре. Даже последнее, что она мне сказала – «Мне нужно вернуться, взять рюкзак», – было ложью. Это омрачило все остальные воспоминания о нашей дружбе. Я начала сомневаться, гадать, о чем еще она лгала.

Нелли Спенсер (подруга): Я прощаю Сару. Оливия никогда не понимала – ее семья была богаче по сравнению с моей семьей и семьей Сары. Я понимаю, что она пыталась сделать. В каком-то смысле это была крутая идея, просто все вышло из-под контроля. Я просто хотела, чтобы она сказала нам. Я бы помогла.

Оливия Уэстон (подруга): Жаль, что я не могла встряхнуть ее и сказать, что ей не нужно этого делать! Она была красивой, популярной, талантливой и счастливой… В этом не было никакого смысла.

Нелли Спенсер (подруга): До меня не сразу дошло, но в конце концов я вспомнила и сложила все воедино. Сара говорила мне что-то о своем отце, где-то год назад. Мне неудобно делиться всеми деталями, но я знаю, что она боялась за него. Она видела нечто, что ее напугало. Мой дедушка покончил с собой, когда мне было одиннадцать. Если б мне пришлось провести неделю в лесу, чтобы остановить его, я бы тоже так поступила.

Олаф Леклерк (владелец кафе-мороженого): Это я организовал местный фонд вознаграждения. Вложил свои деньги. Внесла свой вклад почти каждая местная компания, почти каждая семья. Народ здесь небогатый, но люди вносили, кто сколько мог. Как не помочь? Все хотели, чтобы Сара нашлась. Мы собрали шестьдесят тысяч долларов. А потом нас всех унизили…

Молли Лоу (профессор социологии): Сознавал он это или нет, но Дэйв Парселл попал в культурную болевую точку. Журналистка Гвен Ифилл фактически придумала термин в 2004 году – «синдром пропавшей белой женщины». Он относится к сенсационалистскому освещению в новостях и непропорциональному вниманию, уделяемому исчезновениям белых женщин.

Передовицы газет. Круглосуточное телевизионное освещение. Кампании в соцсетях. Знаменитости-адвокаты. Такое обращение почти исключительно зарезервировано для пропавших белых женщин, даже притом, что их численность уменьшается по сравнению с цветными женщинами. Ажиотажное освещение создает петлю обратной связи: больше внимания, больше спроса, больше вовлеченности, больше прибыли. Это стимулирует новостные организации сенсационализировать крайне редкие события такого рода.

Здесь, конечно, играет роль едва завуалированный расизм. Белых женщин чаще изображают жертвами, а не соучастницами обстоятельств, приведших к их исчезновению. Их чаще представляют в позитивном плане – скажем, королева красоты, – чем в негативном – мать-одиночка, бросившая колледж, и так далее. Даже когда они страдают от одного и того же преступления, ставки для белых женщин подразумеваются более высокими, а падение из цивилизованного общества в преступный мир – более оглушительным, более трагичным. Этот троп встроен в миф об основании Америки – посмотрите на Джона Уэйна в «Искателях», если не верите.

Сара Парселл идеально соответствовала этому архетипу. Счастливая симпатичная белая девушка-подросток, относительно обеспеченная, из тихого, в основном белого сообщества. Дэйв должен был знать, как мир отреагирует на идею ее исчезновения. «Активируйте поисковый отряд!» Он идеально забросил приманку в ту первую ночь на своем пороге – фотография дочери, призыв о помощи, – а затем отступил и позволил машине сделать все остальное. Вскоре имя Сары знала вся страна.

Бекка Сантанджело («Сэарбеарс»): Мы полюбили Сару, когда думали, что ее похитили. Было легко представить, что подобное могло случиться со мной или моими младшими сестрами. Все те недели, что она была в розыске, я думала о ней практически каждую минуту. Однажды вечером в знак солидарности я залезла в свой гардероб, съежилась в углу и просидела там всю ночь – тесно, темно, неудобно… Я думала, что, возможно, через это проходит Сара. Я думала, что если б она могла почувствовать, что кто-то другой проходит через то же самое с ней, это добавило бы ей сил. Вот какую сильную связь я ощущала с ней.

Потом, когда мы узнали, что она лгала нам, что была частью этого… Я не верила. Мне потребовалось время, чтобы наконец принять это. Она как будто умирала дважды – сначала умерла по-настоящему, а потом, когда правда раскрылась, та Сара, которую мы все знали, девушка, которую мы любили, честная и идеальная, умерла во второй раз.

Вторая смерть была больнее.

Брюс Аллен Фоли («Ненайденные»): Ну, ну, ну… Разве я не говорил вам, что все это фальшивка? Я не ваш средний интернет-чудак – бакалавр Йеля, специализация «поэзия», если вам это интересно. Потом стажировка за границей в Венгрии. Потом Дартмутская школа права. Я знаю свое дело. Иногда случается так, что какая-то деталь остается невыясненной, но мы знали, что эта девушка не пропала. Почти никогда они не пропадают. Просто оказалось, что, помимо исполнения приказов Глубинного Государства, папаша еще и пытался подзаработать доллар-другой. Это Америка для вас в двух словах – не верьте тому, что видите по телевизору, и крепче держитесь за кошелек.

Теперь, даже после того, как папаша «во всем сознался» – прошу заметить мои кавычки, – я все равно не уверен, что все было именно так. Ни за что. Возможно, он все еще в образе, даже в тюрьме. Черт, его, наверное,