Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

Он говорил о ней в настоящем времени. Значит, она еще жива?

— Очень прошу тебя тоже постараться понять. Для меня очень важно, чтобы ты понял. Собери воедино то, что я тебе дал. Разгадай загадку. Ответ лежит у тебя на ладони… точнее, лежал.

— Ты сказал, все, что мне нужно, можно найти в дневнике?

Бишоп вздохнул:

— Разве я так сказал?

Портер полистал страницы тетрадки:

— Я почти дочитал.

— Вот именно, Сэм. Почти. — Бишоп глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Наверное, твои друзья сейчас в моей квартире. Может быть, они сумеют тебе помочь?

— Бишоп, где Эмори?

— Элементарно, дорогой Уотсон, — помнишь, как ты говорил вчера? Жаль, что нам пришлось так рано оборвать этот фарс. Я получил огромное удовольствие, играя в детектива с тобой и твоими друзьями. Я буду скучать и по своим коллегам по криминалистической лаборатории.

— Зачем ты это сделал? Зачем притворился экспертом-криминалистом? Зачем уговорил Кеттнера покончить с собой? В чем смысл?

Бишоп снова рассмеялся:

— В самом деле, зачем? — Он помолчал, а потом задумчиво заговорил: — Наверное, Сэм, мне стало любопытно. Захотелось взглянуть на тебя поближе. Ты много лет гоняешься за мной; мы с тобой мило играем в кошки-мышки. Мне захотелось лучше тебя понять. Однажды отец сказал: «Из двух зол выбирай меньшее». Мне нужно было узнать тебя. Не хочу лгать, меня привлекал и вызов. Приятно бросить вызов самому себе, ты согласен?

— По-моему, ты псих на всю голову, мать твою, — ответил Портер.

— Ну-ну, не нужно сквернословить! Помни уроки моего отца. Если говоришь зло, это ведет к еще большему злу, а его в нашем мире и без того хватает.

— Отпусти ее, Бишоп! Отпусти и уходи. Покончи с этим.

Бишоп кашлянул:

— Сэм, у меня для тебя еще несколько коробок. Свежих коробок. Правда, боюсь, у меня не будет времени отправить их по почте. Ты не возражаешь, если я просто оставлю их где-нибудь для тебя? В таком месте, где ты их непременно найдешь?

— Где она? — снова спросил Портер.

— Может быть, я уже оставил их. Может быть, тебе пора поговорить с Клэр и Нэшем.

— Если ты сделал ей больно, я тебя убью, — зарычал Портер.

— Тик-так, Сэм. Тик-так.

Щелк!

Разговор прервался.

Портер еще какое-то время держал в руке трубку; от нее отражалось его собственное дыхание. Он положил трубку на рычаг.

«Тик-так»…

Бишоп играл в другую игру.

Портер встал, стараясь двигаться медленно, не убирая руки с раны. Швы тянули, но держали крепко. Со стола справа он взял бинт и пластырь. Приложил бинт к ране и приклеил его, потом слегка выкрутил ступню влево, вправо, проверяя свою работу. Повязка держалась, но он все равно на всякий случай обмотал ее еще несколькими витками пластыря.

Стараясь не давить на больную ногу, Портер подошел к стенному шкафу; его рубашка висела на плечиках, а ботинки были на полке. Брюки на нем разрезали; наверное, они сейчас в мусорной корзине.

Дерьмово!

Портер выдвигал ящики тумбочки, а потом заметил зеленую хирургическую «пижаму» и надел ее — она была тесновата, но ничего, сойдет. Потянулся за ботинками и замер, заметив, что изнутри торчит кусочек целлофана: пакет для вещдоков, в котором лежали карманные часы.

Они поблескивали под флуоресцентной лампой.

Сердце глухо забилось где-то в горле.

«Неужели все так просто?»

71

Дневник

Трава была еще влажной от росы и липла к туфлям. Я зашагал к дому Картеров, ни о чем особенно не думая, и, хотя не мог их слышать, я знал, что мои родители идут в нескольких шагах за мной. Я все время ожидал, что кто-нибудь из них прикажет мне остановиться, подождать или зайти им за спины, но такого приказа так и не последовало. Наверное, отец был в шоке, а какие мысли бродили в голове у мамы, мне трудно даже представить.

Поравнявшись с машиной Картеров, я понял, что она примерно в таком же состоянии, что и отцовский «порше». Я сказал «примерно», потому что все-таки состояние машины Картеров было не таким. Да, неизвестные разрезали шины, подняли капот и порвали проводку. Да, они насыпали сахар в бензобак и маслопровод. Сделали машину совершенно неподвижной, но разрушение не было таким личным. Они не порезали сиденья, не разбили фары и стекла; ограничили резню тем, что превратили машину в груду бесполезного металла, и на том остановились. Что же касается отцовского «порше», они набросились не только на саму машину — они набросились на него. Точнее, оставили ему недвусмысленное послание: «Пошел ты и пошла твоя семья за то, что лезете в наши дела». Вот что на самом деле они хотели сказать. Я понимал, что не должен допускать таких выражений даже в мыслях, а писать такие слова на бумаге еще хуже, но иногда единственными словами, способными описать плохие вещи в жизни, являются бранные слова, и тогда был самый подходящий момент.

Дорожная сумка, которую я уложил не так старательно, как чемодан, была взрезана, и содержимое валялось на крыльце Картеров: лекарства, зубная щетка, дезодорант — кто-то выдавил тюбик зубной пасты под ноги; половицы запачкались. Муравьи пришли в восторг и уже начали растаскивать белую пасту, пряча ее куда-то между пятой и шестой ступенькой крыльца. Мне хотелось раздавить их, но я сдержался.

— Старайтесь не наступать в зубную пасту; ни к чему оставлять следы, — прошептал я.

Отец что-то проворчал у меня за спиной. Уверен, он восхищался моей предусмотрительностью, но я не виню его за то, что он меня не похвалил.

Внутренняя дверь, как и наружная, сетчатая, была открыта. Я заглянул на кухню.

Обернулся, посмотрел на улицу, чтобы убедиться, что зеленый «порше» не вернулся, и вошел.

Лужа бурбона высохла и заполнилась трупами мертвых пьяных муравьев. След сужался и исчезал под раковиной. Кто-то смел осколки в кучку в дальнем углу.

На кухонном столе были разложены в ряд шесть фотографий — фотографий, которые я никогда раньше не видел, но которые тем не менее выглядели знакомыми: голые мама и миссис Картер в постели.

72

Клэр — день второй, 16.47

Клэр вдавила в пол акселератор «хонды». Она въехала в туннель на Ласалль-стрит; красно-синие огни ее мигалки отражались от белых бетонных стенок.

— Каковы шансы, что он держит ее взаперти в своей квартире? — спросил Нэш. Он так крепко ухватился за ручку дверцы, что у него побелели костяшки пальцев.

Клэр фыркнула:

— Что,