Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

еще важнее, его семья владела несколькими домами в Болсбридже. В общем, не стоило ждать от него объективности в социально-экономических вопросах.

— Существует еще одна важная религия в наши дни, — продолжила Кэсси, — культ тела. Вся эта нравоучительная реклама и лавина информации о вреде курения и алкоголя, о фитнесе…

Я стал наливать виски, поглядывая на Сэма, чтобы вовремя остановиться. Он поднял руку, улыбнулся и взял стакан.

— После этого мне всегда хочется проверить, сколько сигарет я смогу выкурить за раз, — заметил я.

Кэсси вытянула ноги на диване; я приподнял их, чтобы усесться рядом, положил себе на колени и стал смешивать ей напиток — много льда и много колы.

— Мне тоже. Но речь идет не только о вреде для здоровья — нам стараются внушить, будто это плохо и с моральной точки зрения. Словно, занимаясь физзарядкой по утрам и потребляя меньше жира, ты становишься совершенной личностью. Я уже не говорю про кошмарную рекламу, где курение не просто глупость, а прямо мировое зло. Людям нужны хоть какие-то правила для принятия решений. А все эти йогуртовые добродетели и финансовое фарисейство лишь заполняют вакуум. Но главная проблема в том, что у нас все шиворот-навыворот. Мы не совершаем правильные поступки, надеясь, что нас за это вознаградят; само по себе вознаграждение и есть правильная штука.

— Не забудь про выпивку, — напомнил я. Кэсси разошлась и размахивала руками, не обращая внимания на свой стакан. — А какое это имеет отношение к нашему чокнутому Марку?

Она вздохнула и отхлебнула виски.

— Вот какое. Марк верит в археологию и в наследие прошлого. Такова его вера. Это не абстрактный набор принципов, не тело и не счет в банке, а вполне конкретная часть его реальной жизни, каждодневный труд, и не важно, оплачивается он или нет. Марк этим живет. Он не чокнутый, а нормальный, и что-то неладно должно быть с обществом, где подобных людей считают странными.

— Этот парень совершал воздаяния какому-то языческому богу! — воскликнул я. — Не думаю, что со мной что-то неладно, если такие вещи кажутся мне немного странными. Поддержи меня, Сэм.

— Кто, я? — Сэм удобно устроился на диване и слушал нашу беседу, трогая рассыпанные на подоконнике камни и ракушки. — Ну, я бы сказал, он очень молод. Вот когда заведет жену и детей… его это образумит.

Мы с Кэсси переглянулись и разразились смехом.

— А что? — спросил Сэм.

— Ничего, — ответил я. — Не обращай внимания.

— Я бы с удовольствием пригласила тебя и Марка на пару кружек пива, — произнесла Кэсси.

— Там бы я его быстро расколол, — заметил Сэм, и мы снова рассмеялись.

Я откинулся на спинку дивана и глотнул виски. Мне нравился разговор. Вообще это был хороший, уютный вечер. По стеклу стучал мелкий дождь, в комнате негромко пела Билли Холидей, и даже присутствие Сэма пришлось мне по душе. Я находил его все более приятным. Общество Сэма, подумал я, в любой компании не будет лишним.

— Ты полагаешь, мы должны исключить Марка? — обратился я к Кэсси.

Она отхлебнула виски и промолвила:

— Да, несмотря на его чокнутость. Я уже упоминала, что преступник находился в нерешительности. Но мне трудно представить колеблющегося Марка — по крайней мере в серьезных вопросах.

— Везучий Марк, — заключил Сэм.

— Интересно, — спросил Сэм позднее, — как вы познакомились с Кэсси?

Он потянулся к стакану.

Вопрос странный и застал меня врасплох. Честно говоря, я почти забыл про Сэма. Кэсси покупает отличное спиртное, виски «Коннемара» с горьким болотным привкусом, и мы захмелели. Беседа понемногу затихала. Сэм молча изучал корешки расставленных на полке книг, я вытянулся на диване, рассеянно прислушиваясь к музыке. Кэсси была в ванной комнате.

— А, ясно. Ну, тогда она только пришла в отдел. Как-то вечером у нее сломался велосипед, и я подбросил ее до дома.

— Ясно, — сказал Сэм. Он выглядел немного возбужденным, что для него нехарактерно. — Я так сразу и подумал, что раньше вы не были знакомы. Но кажется, будто вы знаете друг друга чуть ли не с детства. Вот я и спросил, можно ли вас назвать старыми друзьями или… ну, ты понял.

— Мы много общались, — продолжил я. Люди часто принимали нас за родственников или за друзей детства, и почему-то меня это всегда наполняло тайной радостью. — Наверное, родственные души.

Сэм кивнул:

— Вы с Кэсси… — Он прочистил горло.

— Что я такое натворила? — с подозрением воскликнула Кэсси, вернувшись в комнату.

— Ничего, — ответил я.

— Я просто спросил Роба, не были ли вы знакомы до того, как ты пришла в отдел, — объяснил Сэм. — В колледже или еще где-нибудь.

— Я не учился в колледже.

Я понял, о чем хотел спросить меня Сэм. Большинство людей рано или поздно задают этот вопрос, но Сэм никогда не был любопытным.

— Серьезно? — отозвался Сэм, пытаясь скрыть удивление. — Я думал, Тринити-колледж, совместные пары…

— Мы с ним не встречались со времен Адама, — объявила Кэсси, и после молчания мы оба начали давиться от смеха.

Сэм смотрел на нас, улыбаясь и качая головой.

— Вы оба сумасшедшие, — вздохнул он и пошел вытряхивать пепельницу.

Я сказал Сэму правду — я никогда не учился в колледже. Школу закончил, как ни странно, неплохо, с двумя тройками и одной четверкой, этого было достаточно, чтобы куда-то поступить, но не подал никаких заявок. Всем говорил, будто собираюсь пропустить год и как следует подготовиться, но на самом деле мне просто ничего не хотелось делать.

Чарли решил поехать в Лондон, изучать экономику, и я отправился вместе с ним: мне было все равно. Отец арендовал для него полквартиры в фешенебельном районе, где в комнатах паркетные полы, а двери открывал привратник. Мне подобная роскошь была не по карману, поэтому я снял грязноватую каморку в бедной части города, и Чарли взял себе соседа, голландского студента, который должен был уехать домой на Рождество. План заключался в том, что за это время я подкоплю денег и присоединюсь к другу, но уже задолго до Рождества стало ясно, что я никуда не переселюсь — не из-за денег, а потому что мне совершенно неожиданно понравилась моя каморка и новая, свободная и безалаберная, жизнь.

После интерната одиночество ударило мне в голову как хмель. В первую ночь я несколько часов лежал в кровати без сна, ловил пряные запахи еды, аппетитными струйками сочившиеся из коридора, слушал, как два соседа за стеной переругиваются и где-то рядом немилосердно фальшивит скрипка. Мысль, что никто меня сейчас не видит и не спросит, что я делаю, или потребует делать что-нибудь иное, приводила