Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

— Ты не мог бы глянуть в своем календаре или спросить секретаршу?

— А зачем? — Хабихт недоуменно взглянул на Дизеля. — У меня девятнадцатого сентября день рождения. И в этот день я всегда летаю.

Хорошо. Даже очень хорошо.

Дизель вынул из внутреннего кармана своей потертой кожаной куртки мятый клочок бумаги, положил его обратной стороной вверх на стол и разгладил.

— У тебя нет карты с несчастным случаем в Шенеберге в этот день?

Хабихт широко ухмыльнулся, обнажив свои на удивление ухоженные зубы.

— Карточка ко дню рождения? — И он звонко рассмеялся над старой шуткой.

Дизель кивнул.

«Карта» было любимым словом Хабихта. Он и еще кучка чокнутых собирали фотографии аварий. Опрокинутый грузовик на кольцевой дороге, сгоревший «гольф» на месте массовой автокатастрофы или велосипедист под трамваем. Чем страшнее, тем лучше. Большинство фотографий изображали санитаров на месте происшествия. Все — приятели Хабихта, которые лишь потому могли так быстро оказаться на месте, что он, как пилот, первым замечал сверху аварии на своей «Цессне». В благодарность он чаще всего получал снимок в качестве трофея. Хабихт делал из них игральные карты, которые наклеивал в альбом, как некоторые — снимки раздевающихся футболистов, и часто обменивался с другими уличными репортерами по всей Германии. Он был не единственным человеком на радио, который лелеял свои чудачества.

— Это не в тот ли день, когда один идиот на ходу высунул голову в боковое окно, потому что у него не работали дворники, а он ничего не видел из-за дождя?

Хабихт развернулся в кресле на сто восемьдесят градусов и уставился на металлическую полку. Поэтому он не мог видеть, как Дизель помотал головой. Этот «идиот» тогда на скорости шестьдесят наткнулся головой на зеркало проезжающей мимо машины.

— Я же знал.

Хабихт снова развернулся, держа в широких ладонях школьную тетрадку. Он распахнул ее на середине. Дизель с отвращением смотрел на наклеенную «карточку». На фотографии санитар тщетно прижимал руки к залитой кровью грудной клетке. Человек был уже мертв.

— Я не эту имел в виду. Я ищу черный «БМВ».

Дизель коротко объяснил ему суть несчастного случая так, как это следовало из акта вскрытия Леони. Хабихт быстро взглянул на него, а потом, смеясь, стукнул рукой по столу.

— Ты ведь больной, Дизель, ты это знаешь? — Он продолжал смеяться, и Дизелю не оставалось ничего иного, как присоединиться к нему. Вся эта ситуация была слишком гротескной. Перед ним сидел пилот с явными отклонениями в поведении, имевший пристрастие к нездоровым фотографиям. И он еще называл его больным человеком! — Наезд? На светофор? Со смертельным исходом? Выгорел? С мертвой женщиной?

Дизель на каждый вопрос кивал головой, в то время как Хабихт снова повернулся к своей полке. Он доставал одну папку за другой, открывал их и в раздражении запихивал обратно.

— Нет, — наконец покачал он головой.

— Исключено?

— Если это случилось в моем городе и на моих улицах, я бы знал.

— Но это было в газетах.

— Там также пишут, что каждая вторая женщина хотела бы иметь секс с незнакомцем, а вот мне еще ни одна не предлагала.

— А что ты на это скажешь?

Дизель вынул из своей куртки бумагу и подтолкнул ему. Это была цветная копия, которую он сделал на радиостанции с фотографии несчастного случая из папки.

— Круто, что ты за это хочешь?

— Это не «карточка», Хабихт. Я хочу знать, что ты можешь сказать об этой катастрофе?

— Без понятия. — Пилот восторженно разглядывал листок в своих руках. — Не знаю. Честно. Но если хочешь, я мог бы проверить.

Теперь смеялся Дизель. Ну ясно. «Проверить» означало показать ее своим приятелям. Неважно. Он может послать им его по электронной почте. Попытка того стоила.

— Но одно я могу сказать тебе точно уже сейчас.

— Что?

— Что это не произошло девятнадцатого сентября. И ни в коем случае в этом месте.

— С чего это ты так уверен?

— Пойдем. Покажу…

С этими словами он встал, и Дизель смотрел, как он идет к выходу. В направлении летного поля.

22

Ира была твердо убеждена в простой истине: человек тем счастливее, чем больше он может вытеснить. Ее несчастье началось, когда симптомы у ее дочери стали слишком явными, а Ирин механизм «вынесения» отказал.

— Ей было четырнадцать. И я поймала ее в постели.

Ира говорила очень тихо, хотя на переговорном пункте она находилась одна. Это было парадоксально, поскольку в это мгновение ее могли слышать около девятнадцати миллионов человек, куда бы она ни спряталась. Почти каждая крупная радиостанция республики передавала на своих частотах программу «101 и 5». Многочисленные интернет-издания призывали читателей на своих сайтах назвать правильный пароль. Даже немецкоязычное радио Майорки информировало об этом принимающих солнечные ванны отпускников. Ира прогнала неприятную мысль о том, что любое слово ее или Яна скоро подхватят иностранные средства массовой информации.

— Возможно, четырнадцать — это несколько рановато. Но разве в больших городах это не средний возраст для первого раза? — спросил Ян.

— Втроем?

Его комментарием на отрывистую реплику Иры было короткое хмыканье, какое издают мужчины, стоя у открытого капота автомобиля и не желая признать, что не имеют ни малейшего понятия о том, в чем кроется проблема.

— Я всегда считала себя открытой, — объяснила Ира. — Я очень гордилась своими свободными взглядами. В конце концов, мои родители воспитали меня очень свободной. Мой первый друг мог с первого же дня оставался у меня ночевать. Со своей матерью я даже обсуждала проблему оргазма. — Она изменила тон и с каждым словом говорила все быстрее. — Нет, вы не подумайте, что я происхожу из альтернативной семьи хиппи, где отец всегда выходит к входной двери голым и с косяком в зубах, чтобы открыть постороннему. Нет. Просто все было свободно и совсем не в том грязном значении, которое это слово имеет в объявлениях о знакомстве. Когда, например, в семнадцать лет я переживала фазу экспериментов, то могла беспроблемно привести на ночь домой подругу. И тогда я поклялась себе, что потом буду так же относиться и к своему ребенку. И, когда у Сары начался переходный возраст, я внутренне чувствовала себя готовой ко всему. К таблеткам, возможно, к лесбийской практике или взрослому другу. Я думала, что смогу справиться со всем.

— Вы ошибались?

— Да. Хотя редко ошибалась до этого.

Ира подумала о том, сколько всего ей придется огласить, чтобы вернуть доверие Яна. Постоянно сменяющиеся партнеры Сары. «Игрушки», которым явно было не место в постели подростка. И ее частые признания за завтраком, что она может прийти