Читать книгу - "Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов"

широкий шаг и оказался в центре аккуратно подстриженного кустарника.

Лев выбрался на дорожку и тут же повернул обратно, проделав все действия в обратном порядке: пробрался через кусты, взобрался на ограждение балкона, а затем спрыгнул на плиточный пол. И столкнулся взглядом с Зуревич, та с интересом наблюдала за ним в окно.

— Как вы ловко все проделали! — восхитилась она.

Лев уточнил:

— Когда приедет полиция? Необходимо снять отпечатки пальцев.

— Знаете, не уточнила. Сообщила о том, что случилось, они велели ожидать. Боюсь, у нас в районе все не так оперативно, как в городе.

— Пока все не осмотрят, пожалуйста, не трогайте ничего в кабинете, — мягко предупредил опер.

Ираида недовольно нахмурилась.

— Это надолго? Мне вообще-то надо вести прием. — И тут же отмахнулась: — Ладно, по старинке вручную сделаю записи, а не в компьютере. Буду работать в процедурке, они уже утренние назначения должны были провести. Представляете, — вдруг улыбнулась главврач, — как мы привыкли к телефонам и компьютерам, без них никуда. А ведь еще десять лет назад я вручную вела карты всех пациентов.

Лев указал пальцем на банку с лекарством, что стояла на краю стола:

— Это из вашей аптечки?

У Зуревич неожиданно вытянулось лицо, она вдруг замешкалась, наклонилась к флакону и тут же отпрянула.

— Возможно… — В голосе ее исчезли стальные нотки, он стал приглушенным, подавленным. — Формально аптечка находится в моем ведении, но доступ к ней имеют несколько человек. Мне нужно будет проверить журнал учета, чтобы ответить на ваш вопрос. После обеда, думаю, я освобожусь и проверю все.

— Кажется «Монолекс» — сильнодействующее средство? — не отступал Лев.

Ираида Яковлевна кивнула, а потом протянула руку к флакону:

— Достаточно сильное.

Лев Гуров предупредил ее:

— Трогать нельзя. Я нашел это на месте преступления, лекарство может быть уликой, которая подскажет, кто на вас напал.

Взгляд Зуревич, обычно прямой и острый, как скальпель, вдруг поплыл в сторону к окну, словно ища, за что зацепиться. Она разомкнула губы, чтобы что-то сказать… и вдруг они снова превратились в привычную тонкую линию. Лицо у пожилой женщины дернулось, будто по нему пробежала невидимая волна. А потом на нем застыла непроницаемая маска с дружелюбной улыбкой.

— Я пойду. Мне нужно будет проверить журнал учета.

Он не сводил с нее глаз. Она растерянно взглянула на него. А пальцы, скрытые в кармане белого халата, выдавали нервозность, подрагивая через ткань. Главный врач не смотрела оперу в глаза, и этот отведенный, скользящий взгляд вызывал у него вопрос. Что случилось, почему так напряглась Зуревич из-за обнаруженной улики? Стержень стальной леди дал трещину, и на мгновение перед ним предстала обычная испуганная женщина, которая явно о чем-то умалчивает.

Неожиданно вопросы сами возникли в его голове.

— А ведь вы были лечащим врачом Костиной? Вы назначали ей «Монолекс»?

Ираида Яковлевна в изумлении уставилась на Льва:

— Конечно, я лечащий врач всех пациентов санатория. У нас две ставки терапевта, но, к сожалению, прежняя сотрудница решила, что здесь платят маловато. С тех пор я работаю одна вот уже три года. Все-таки найти хорошего врача еще труднее, чем горничную. Из города в наш медвежий угол мало кто соглашается приезжать. А врачи из поселка вызывают сомнение своей квалификацией.

— Снотворное было среди назначений Костиной? — Гуров обратил внимание, что Зуревич снова мягко уходит от ответов на его вопросы.

Врач покосилась на компьютер:

— Чтобы ответить на ваш вопрос, мне нужно посмотреть информацию из единой базы. А вы запретили мне трогать что-либо в моем кабинете.

Опер не обратил внимания на легкий укор в ее тоне.

— Хорошо, когда закончите прием пациентов, расскажете мне о тех процедурах и лекарствах, которые были назначены погибшей. Это не срочно.

Женщина вдруг будто на что-то решилась. Она проворно протянула руку к таблеткам, и флакон исчез в кармане ее халата.

Гуров с изумлением уставился на нее:

— Почему вы забрали лекарство? Это же улика!

Но его собеседница покачала головой:

— Я… знаете, хранение таких препаратов происходит по очень строгим правилам. И думаю, это просто ошибка моих сотрудников. Я сама с этим разберусь, найду виновного и накажу. К вашему расследованию это дела не имеет.

— А вы принимаете снотворное?

Женщина вздернула подбородок и отвела глаза:

— Нет. Не понимаю, что вы хотите узнать? Повторяю: лекарство, скорее всего, лежит здесь давно. Наверное… — она замялась, — обронил кто-то из персонала, когда заходили ко мне в кабинет.

Гуров покачал головой, но вслух говорить ничего не стал. Было ясно: главный врач что-то скрывает от него. Но зачем так поступать, когда ты сам же инициировал расследование?..

Ладно, пускай Зуревич ведет свою игру, а он будет дальше разбираться, что происходит в санатории. Иногда лучше отступить, чтобы дать ход событиям, которые должны случиться, а потом уже распутывать клубок назад.

— Ну, хорошо. Все, что мне нужно, я увидел.

Лев снова устроился в кресле напротив рабочего места главного врача.

— По вашему мнению, Ираида Яковлевна, кто и зачем проник в ваш кабинет?

Женщина опустилась на диван, сняла очки. Лицо у нее сразу вдруг стало беззащитным, проявились темные мешки под глазами — следы усталости после вчерашних событий.

В дверь кто-то торопливо постучал, просунулась голова дежурного администратора.

— Ираида Яковлевна, гости оформляются. Из «Ювелира» группа прибыла. Вы будете принимать? Что нам делать? — зашептала женщина.

— Отправляй в процедурный кабинет и отнеси туда путевки.

Она снова надела очки, подобралась и тут же стала строгой и закрытой. Мгновение слабости прошло, хотя на вопрос женщина ответила:

— Знаете, сколько лет я тут работаю. Много всего бывало: и персонал увольняла со скандалом, и гости чудили. Но не представляю все-таки, что такого важного есть в моем кабинете, что можно залезть сюда тайком, а потом еще и напасть на меня. — Женщина встала. — Простите, мне надо вести прием. Люди приехали в санаторий оздоравливаться, и мне надо помочь им в этом.

На пороге она обернулась:

— Даже не представляю, что кто-то из этих людей отблагодарит меня после приема и назначения лечения не шоколадкой или конфетами, а ударом по голове. Но вы профессионал, и я не буду настаивать на своей версии.

Лев вышел следом за женщиной.

— Я подожду полицию в холле. А вашу версию с удовольствием выслушаю, когда вы освободитесь от рабочих обязанностей.

Зуревич кивнула:

— В шесть я закончу прием. Надеюсь, к тому времени мой кабинет будет свободен, и я смогу внести все в компьютер. А потом наконец буду свободна. Сегодня у меня напряженный день.

В коридоре появились первые гости с документами в руках, и главный врач кивнула оперу: