Читать книгу - "Браслет княгини Гагариной - Ольга Баскова"

и присел у сейфа. Руки не слушались, дверца долго не хотела отпираться.

— Шевелись, — бурчала Дарья за спиной. Наконец Виталий открыл сейф и вытащил одну копию, заменив ее другой. Разумеется, сообщница ничего не заподозрила. Его обман удался! Оригинал полностью в его распоряжении, и гадалка не поднимет шум, во всяком случае, в ближайшее время.

— Молодец, — похвалила женщина и потянула его из конторы. — Давай быстрее.

Они вышли на улицу — и он почувствовал боль в затылке. Свет померк перед глазами.

Глава 34. Имение Яновка, 1826

Отец сдержал слово. Катенька вместе со свекровью отправилась на свидание к мужу, но оно ее разочаровало. Владимир выглядел бледным, больным, похудевшим и очень подавленным. Он равнодушно принимал ласку матери и жены, не отвечал на их вопросы, и когда встреча наконец закончилась, все вздохнули с облегчением. Катя, выйдя из крепости, разрыдалась на груди свекрови, а Пелагея Петровна повторяла:

— Все будет хорошо, моя девочка. Сердце подсказывает: он не виноват. Володенька скоро вернется домой.

Немного ободренная ее словами, Екатерина отправилась в Яновку к сестре, но рассказывать о свидании отказалась. Ее самолюбие было ущемлено. Муж не обрадовался встрече так, как ей хотелось.

— Я очень плохо себя чувствую, — только и сказала она, — голова болит. Ты же знаешь, как тяжело я переношу беременность.

Маша это знала. Уложив сестру в постель, она прошла в кабинет мужа, взяла лист бумаги и снова стала писать бесчисленные прошения. Катенька по крайней мере знала, что Владимир жив и в крепости. Она же не имела об Иосифе никаких сведений. Где он, что с ним? Маша придвинула чистый лист и написала размашистым почерком: «Милостивый государь император…» За этим письмом последовало прошение к императрице и влиятельной родне. Ей было невдомек, что в это время ее отец строчил Бенкендорфу, умоляя его держать дочь в неведении относительно судьбы ее супруга. Обе его дочери должны были развестись и забыть о первых мужьях — этот приговор не подлежал обжалованию.

Глава 35. Приморск, наши дни

Виталий очнулся в больнице, поднял голову и застонал. До затылка невозможно было дотронуться, каждое движение головы сопровождалось болью. Со следующим стоном в палату вбежал врач, словно карауливший больного за дверью.

— Я очень рад, что вы пришли в себя, — пропел он. — Как самочувствие?

— Очень болит голова, — пожаловался Карташов. — Как я здесь оказался? Что произошло?

— А вот об этом вам расскажет полицейский, — доктор прищурил и без того узковатые глаза. — Вы в состоянии поговорить с ним?

Виталий не хотел разговаривать со следователем, но прекрасно понимал: если эта беседа не состоится сегодня, полиция придет завтра и послезавтра, так что этого не избежать.

— Да, можете позвать его, — прошептал он.

В палату вошел невысокий рыжеватый мужчина с пронзительными серыми глазами, которые тут же ощупали ювелира с головы до пят.

— Здравствуйте, — сказал он. — Я следователь, майор Виктор Иванович Абрамов. Как вы себя чувствуете?

Виталий поморщился:

— Думаю, вы слышали мой разговор с врачом, поэтому любезности здесь излишни. Объясните мне, что произошло и как я оказался здесь.

Абрамов кивнул:

— Хорошо. Вас обнаружили возле вашего офиса, рядом с телом охранника. Вспомните, пожалуйста, как вы там оказались?

Карташов давно заготовил ответ на этот вопрос, так, на всякий случай: он мог попасться на какую‐нибудь камеру.

— Это чья‐то дурацкая шутка. Меня вызвали к офису запиской якобы для разговора о моей девушке Евгении.

— Значит, вам не звонили, а написали, — уточнил майор. — Кто? Вы узнали почерк?

Виталий покачал головой и застонал. Затылок давал о себе знать тупой болью.

— Да нет, почерк был незнакомый, — он растягивал слова, надеясь собраться с мыслями и нигде не оплошать. — Но я почему‐то подумал: это насчет моей девушки, Евгении. Я с миру по нитке собираю ей на реабилитацию.

— Хорошо, дальше, — поторопил Абрамов.

— А дальше я пришел и получил удар по голове, — ответил ювелир. — Во всяком случае, так мне сказали. Сам я этот момент не помню.

— Допустим, — Виктор Иванович опустил голову. — Вам удалось встретиться с автором записки?

Виталий прищурился, словно что‐то припоминая:

— Мне кажется, нет.

— А кто вас ударил, вы не видели? — мучил его следователь.

— Нет, не видел, — Карташов тяжело вздохнул. — Да какая теперь разница? Главное, я жив. Мне нужно поскорее выписаться и навестить мою девушку. Как она, вы не знаете?

— С ней все в порядке, — заверил его майор. — Вам необходимо описать все, что с вами случилось. Это очень важно.

— Да не буду я ничего писать, — отмахнулся Виталий. — С какой стати? Все благополучно закончилось, и я желаю лишь одного — поскорее выйти отсюда.

— Я бы так не сказал, — парировал Виктор Иванович. — Благополучно ваша прогулка не закончилась. Офис был ограблен, а охранник — убит.

У ювелира перехватило дыхание.

— Что украли? — сипло спросил он. — А охранник? Как его убили?

— Возможно, его и не хотели убивать, — ответил следователь, — но у парня оказалось слабое сердце. Он скончался от разряда электрического тока. Убийца поразил его электрошокером, открыл сейф и забрал браслет, по словам Беляева, очень ценный. Теперь понимаете, почему я вас так допрашиваю? Код от сейфа знали только вы и ваш шеф.

Виталия прошибла дрожь.

— Браслет княгини Гагариной пропал? — прошептал он. — Этого не может быть.

— Может, пропал, — спокойно отозвался майор. — Правда, преступники положили на его место копию, надеясь, что их не вычислят, но Юрий такой же хороший ювелир, как и вы. Он сразу заметил пропажу. Правда, далеко преступникам не уйти. Я уже оповестил всех, кого можно, даже криминальных дельцов. Ни один из них не захочет связываться с этой драгоценностью. Продать ее не получится, и вскоре мы нападем на след убийцы. Поверьте, я знаю толк в таких делах. От меня никто еще не уходил.

Его суровое лицо наталкивало на мысль, что Абрамов не лжет. Виталию стало страшно, и он неожиданно выпалил:

— Копию в сейф положил я.

Виктор Иванович не удивился:

— Вы? Почему‐то я в этом не сомневался.

— Браслет никто не крал, — каждое слово давалось Виталию с трудом. — Он у меня дома. Я решил подшутить над Юрием и заменил копией оригинал. Мне было интересно, как он оценит мою работу, сумеет ли отличить подлинник от подделки. Беляев — молодец, отличил, хотя материал для копии брался дорогой, хороший.

— И вы готовы показать настоящий браслет сию минуту? — уточнил следователь. Карташов усмехнулся:

— Идя на встречу, я как‐то не подумал прихватить его с собой. Если бы прихватил и меня не ограбили, показал бы сию